Книга Сага о Годрланде, страница 160 – Наталья Бутырская

— Она тут, — он постучал по своей груди, — ждала. Долго ждала. Я нес ее оттуда, с самой реки! Сначала больно, жгло, кололо. Больше крови! Новый поцелуй! И проще держать, легче ноша. А сейчас выпустил на волю. Ждал — не хотел пугать стаю. А ты вожак! Ты должен знать!

— А дальше? На сторхельта хватит?

Живодер наклонил голову, словно прислушивался к неслышному мне голосу.

— Нет, не хватит. Но мне не надо.

Я всмотрелся в его бледные, почти прозрачные глаза. Ни искорки желтизны. Безумия не больше, чем прежде.

Клянусь Скириром, он прав. Не надо ульверам знать о таком. И уж тем более об этом не нужно знать новым хирдманам. Мне бы самому как-нибудь сладить с этим знанием.

Выждав положенное время, мы вернулись обратно в лагерь. Живодер тут же принялся мериться силами с теми же хельтами, что и перед обрядом. Я же осмотрел свой хирд заново.

Теперь среди моих ульверов, надежных и проверенных, было аж семь хельтов, если не считать меня: Вепрь, Дударь, Эгиль, Простодушный, Рысь, Живодер и Квигульв Синезуб.

Шесть клетусовцев во главе с Дометием, среди них хельтов двое.

Девять бойцов арены под предводительством Дагейда, и тоже двое из них хельты.

Двенадцать Брутусовых воинов с Хундром, вся дюжина — хельты.

Еще Болли и Стейн, хельты.

Ну и, конечно, Феликс Пистос с двумя бывшими рабами — Лавром и Милием.

С такими силами легко замахнуться на то, о чем прежде и помыслить не мог!

Годрландский дромон неспешно плыл по широкой реке, перебирая лапами-веслами. Уныло висело синее знамя с пылающим солнцем в окружении звезд. Мерно бил барабан, заглушая резкие крики попугаев и обезьян.

Прежде эти воды кишели жизнью. Крошечные тростниковые лодчонки сновали меж торговых пузатых кораблей и разбегались в стороны перед величественными дромонами. Возле берегов виднелись неподвижные пузыри — глаза крокодилов, что выжидали очередную жертву. Женщины наполняли высокие кувшины, ставили их на головы и уносили, едва поддерживая рукой. На пристани сбивали пошлину купцы, отстаивая каждый короб и каждый мешок, бранились носильщики, гремели цепями привезенные из дальних земель рабы, вышагивали воины.

Сейчас речную гладь резали лишь носы дромонов, что впервые за последние годы зашли так далеко на юг.

Прошло не так уж много времени с тех пор, как люди оставили город. Издалека дома казались целыми и невредимыми, крыши храмов блестели на солнце и слепили, незыблемо стояли колонны и статуи древних богов. Жители будто не уходили отсюда, а всего лишь попрятались от полуденной жары. Только приглядевшись, можно было увидеть следы от тяжелой поступи Альхевьи(1): изломанные и изжеванные причалы, вывернутые булыжники, глубокие рытвины на стенах складов, сорванная черепица, сгнившие тростниковые хижины. И иссохшие каналы, что прежде питали бескрайние поля.

— Готовьсь! — раздался голос каида(2).

Гафур отлип от борта и потрусил к отряду. Копье, меч, нож, горлянка с водой, немного вяленого мяса и круг на шее — вот и вся оснастка. Доспехи положены только лучшим бойцам, каидам и переступившим второй порог.

Когда-то Гафур мечтал прославиться, чтобы сам пророк признал его, говорил с ним. Мечтал стать Солнцезарным и гарцевать на великолепном скакуне, сверкая золотыми доспехами. Любой отец счастлив выдать дочь за Солнцезарного!