Книга Сага о Годрланде, страница 80 – Наталья Бутырская

Иноземец сразу же направился к Лундвару, пробежался пальцами по его шее, груди, животу и что-то прокаркал. Ученик-фагр пересказал это на своем языке, а уж Хальфсен потом нам.

— Он спрашивает, сколько рун было у недужного перед ранением, — сказал наш толмач и сам ответил лекарю.

Потом были ещё вопросы: какой силы была тварь, чья кровь отравила Отчаянного, сколько дней прошло и как лечили. Иноземец попросил раздеть Лундвара, посмотрел на тоненькие полоски шрамов, что остались после лечения Живодера, покивал.

— Он хочет поговорить с нашим лекарем, — сказал Хальфсен и добавил: — А ведь он говорит на фагрском языке, только так коряво, что я почти ничего не разбираю.

— Но ученик же понимает его?

— Привык, наверное.

Говорить через двух толмачей было уже неудобно и медленно, а вскоре у Живодера закончились нордские слова, и он перешел на бриттский, так что к толмачам добавился еще и Рысь. Один я сидел без дела. Вникать в их разговор я перестал почти сразу, потому как слишком уж долго всё это пересказывалось, да и скучно было.

Наконец они приступили к лечению. Ученик-фагр разжег угли в жаровнях, что стояли по углам комнаты, бросил туда какие-то травы, от чего запахло сладостью и деревом. Лекарь достал с полки коробочку, вытащил оттуда длинные серебряные иглы и начал втыкать их прямо в тело Отчаянного. Живодер боялся моргнуть, чтоб ничего не пропустить.

Недолго подождав, старик одним движением руки вытащил иглы, взял серебряный нож и начал делать тонкие короткие надрезы на Лундваре. К моему удивлению, я увидел, что из них сочится темная кровь, хотя Живодер вроде бы всю уже выцедил прежде. Затем лекарь принес плошку с какой-то пахучей смесью, окунул в нее палец и принялся выводить узоры на коже Лундвара. Живодер вдруг распереживался, затараторил на своем бриттском. Ученик лекаря прикрикнул на него, видимо, чтоб не мешал ворожбе, но старик жестом заставил замолчать фагра, доделал узоры, накинул ткань на Отчаянного и заговорил с Живодером.

И вот уже бритт стоит голым и рассказывает про свои шрамы, а старик внимательно слушает пересказ, кивает, задает вопросы.

Видать, этот лекарь и впрямь был хорош, раз Живодер оценил его знания и решил поделиться своими. А о Лундваре они и думать забыли.

— Живодер! Что с Отчаянным?

Бритт с неохотой прервал свою беседу с иноземцем:

— Он вытащил всю отраву. Теперь ждать. Скоро очнутся. Потом надо рубить тварь и брать руну, а то слабый будет.

Старик вдруг разозлился, замахал руками, прикрикнул на своего ученика, тот несколько раз поклонился учителю, позвал еще людей, которые, видать, тоже перенимали опыт иноземного лекаря.

Хальфсен шепнул:

— Он сказал, что хочет поговорить с Живодером, и потребовал найти толмача, который сумеет пересказывать их речи сразу, а не через три рта.

— Где ж они такого отыщут?

— Отыщут. В Гульборге живут люди со всех краев земли. Например, торговец-норд, что прежде ходил в Бриттланд, а потом перебрался сюда. Или раб-бритт, которого продали в Годрланд. А к речи старика быстро приноравливаешься. Я его уже почти начал понимать.

А пока люди лекаря бегали по городу в поисках толмача, ученик-хускарл позвал нас в сад. Там мы сели на шелковые вышитые подушки в тень узорчатого навеса, угостились прохладными напитками и сладостями. Из забав нам предложили лишь беседу.