Книга Сага о Кае Лютом, страница 137 – Наталья Бутырская

Я быстро пробежался глазами по его людям и обнаружил, что там едва ли не треть — хускарлы. Понятное дело, там были и хельты, причем не как у меня — сплошь десятирунные, а всякие — от десятой до четырнадцатой руны. Были и сторхельты, правда, всего два, помимо Флиппи. Но хускарлы… я забыл предупредить Дельфина.

Чуток посомневавшись, я подозвал Флиппи и негромко ему сказал:

— Хускарлов в стаю не возьму. Тяжко им будет, могут и помереть. Да и хельтам лучше быть осторожнее.

Дельфин хоть и не понял причины отказа, но кивнул.

— Пусть подходят по одному. А ты будешь первым…

Я положил руку на плечо Флиппи и легко втянул его в стаю. Он немного постоял, прислушиваясь к себе, встряхнулся и аж помолодел. Его лицо разгладилось, а в глазах появились искорки, те самые, что я видел у него тогда, после боя с хуоркой. Потом он велел своим хирдманам подходить ко мне. И я делал то же самое: клал руку на плечо воина, принимал его в стаю и отпихивал в сторону, показывая, чтоб подходил следующий.

Это присоветовал Дометий. Он сказал, что скоро о моем даре узнают многие, вот только пусть лучше думают, что он действует лишь при касании, иначе все, с кем я перемолвлюсь хоть словечком, испугаются, что уже попали под мое влияние, начнут выдумывать глупости и сваливать на меня вину за свои несчастья. Это лишь мои волки знают, что я не всякого возьму, да и нет ничего дурного в стае, но люди часто верят в то, что им хочется, и не слышат правду.

Когда огонек последнего Флиппова хельта загорелся внутри меня, я поднял голову и обомлел. Не только я, все, кто был в стае или только что попал в нее, тоже замерли, уставившись на море или на небо. С чем бы сравнить? Казалось, будто я всю жизнь ходил в полутьме со свечой в руке и видел только то, что попадало в небольшой круг света от нее, а остальное лишь мелькало смутными очертаниями. А потом появилось солнце и показало всё то, о чем я прежде и не догадывался. Вместо деревянной стены я увидел весь дом, вместо камней — огромные горы, вместо небольшой лужицы — необъятное море.

Под дощатым причалом я ощущал не просто воду, я чуял ее насквозь, слышал плеск мелких рыбешек… Не просто отмель перед собой, как это было у моего живича, а всё побережье на сотню шагов вокруг. Я видел толщу воды и морское дно, как видел бы насквозь ущелье с вершины горы, правда, не совсем глазами, а как-то иначе.

И небо… теперь оно говорило со мной! Запах ветра, очертания облаков, цвет утреннего зарева, легкая водяная пыль на моем лице — всё это было не просто так. Я знал, что скоро набегут тучи, выплеснут воду и быстро уйдут, что Хьйолкег закроет одну ноздрю и задышит другой, сменится ветер, и к ночи сильно похолодает.

— Так вот о чём твердил Тюлень, — пробормотал Флиппи.

Его слова вернули меня обратно: к промозглому ветру и ноющим костям. Хотя… больше я не мерз. Да, пронзительный ветер, ледяные брызги, стылый воздух, но мне стало тепло. Видать, во Флипповом хирде был кто-то с таким даром. Непонятно только, зачем нужен такой хирдман, если нет стаи? Ну не мерзнет один воин, и что? Я потряс головой. Неверно мыслю, у меня самого много людей вообще без даров, так я ж их не выкидываю. Вдруг этот муж хорошо сражается или ловко управляется с парусом? А что не мерзнет — так и пусть его.