Книга Сага о Кае Лютом, страница 140 – Наталья Бутырская

Едва голова Флиппи показалась над водой, как бодран смолк, и зубчатые копья со всех трех кораблей полетели в воду. Два прошли мимо, и хельты шустро начали перебирать цепь, чтоб втянуть их обратно, а остальные застряли в твариной шкуре.

— Назад! — крикнул Дельфин.

Гребцы разом взмахнули веслами, корабли разошлись, гарпунные цепи натянулись, и я смог увидеть тварь своими глазами, а не через чужой дар. И хотя я уже представлял ее очертания, всё равно был немало удивлен. Бурое бугристое тело выглядело так, будто всплыл кусок дна с морской порослью и камнями, причем кусок неровный, случайный, искореженный и по бокам, и сверху, и снизу. Пасть? Глаза? Да я даже не мог отыскать плавники или хвост у этого уродца величиной с драккар.

— Копья!

К Флиппи тут же полетели копья, которые он ловил на лету. Одно было брошено второпях и должно было пройти сильно выше, но Дельфин ухитрился с места выскочить из воды так, что даже ступня мелькнула, перехватил его и ушел вниз. Одно за другим он вгонял копья в живот бьющейся твари. Лопнула одна цепь, дальний корабль медленно потянуло к рыбине, несмотря на усилия гребцов. Разошлась вторая цепь, разорванное кольцо с глухим стуком вошло в борт нашего драккара, и я даже смог разглядеть проглянувшее из доски железо, а хельта, что держал ту цепь, выбросило с корабля. Хельты бросили еще два гарпуна, те самые, что прошли мимо в первый раз.

Тварь висела в цепях, будто в паутине.

— Еще! Сами!

Толстые тяжелые копья, уже не с широким острием, а с длинным и узким, которым так удобно пробивать крепкие панцири и толстые шкуры, с басовитым свистом полетели в бугристую спину. Флиппи вгонял свои копья в брюхо твари, подныривая снизу.

Эх, сюда бы Энока! Он бы сразу сказал, куда надо бить. А так когда еще нащупаешь в этой громадине слабое место? Нельзя же ее всю истыкать копьями наугад?

Хотя Дельфин, видать, думал иначе. Когда на спине твари не осталось ни единого кусочка без копья, а море окрасилось в черный цвет, тварь наконец перестала рваться из цепей. Жизнь еще теплилась в ней, но уже едва-едва.

Флиппи пронзительно свистнул. Гарпунщики начали тянуть цепи к себе, подтягивая корабли к твари. Когда же драккары обступили ее вплотную, хирдманы начали выдергивать вогнанные копья, поначалу только те, до которых дотягивались. Едва лишь освободился кусок размером в четыре щита, туда перекинули толстую доску, один хельт пробежался по ней к телу твари и, не сходя с трапа, начал выдергивать другие копья. После очередного вытащенного острия, по твари пробежала крупная дрожь. Хельт тут же вбил копье почти в то же место, потом снова выдернул и снова ударил. Флиппи тем временем легко взлетел на борт нашего драккара, сдернул сбрую и тряхнул волосами. Кто-то протянул ему полотно для утирки, но он отмахнулся, не сводя горящего взгляда с твари.

На ее теле уже топтались трое воинов, по-прежнему не сходя с досок. Когда все копья были вытащены, черная жижа почти перестала течь из ран, лишь едва сочилась.

— М-да, упорная тварюга попалась, — весело сказал Дельфин. — Ставлю полмарки серебра на Стылого!

— Четверть марки на Черную Пятку! — ответили с другого драккара.

— Полмарки на себя! — рявкнул один из тех хельтов, что стояли на твари.

Они начали всаживать копья в полумертвое тело со всей силы, немало увеличенной за счет стаи, едва ли не до половины древка. Казалось, будто шкура рыбины не крепче опары, и любой может ее проткнуть.