Книга Сага о Кае Лютом, страница 163 – Наталья Бутырская

И я все же сумел разобрать кое-что. В какой-то момент я взмыл над своей поляной и охватил всю стаю разом. Сразу углядел ульверов и дельфинов, увидел и горящие, и уже потухшие огни. Я даже подлетел к своим хирдманам и понял, кто из них нынче сражается, а кто отдыхает после дозора. На моих глазах один огонь погас. Это был Офейг, Оуфейгюр Бессмертный. Единственный воин с Туманного острова, кто вошел в хирд, не считая Аднтрудюра. Тот, кто ходил еще под Альриком. И я ничего не смог сделать. Сила и дары всего херлида тоже не помогли. С какими же тварями сражаются нынче ульверы?

А если бы я был рядом, изменилось бы что-то? Ведь Вепрь погиб на моих руках. Наверное, изменилось бы. Я бы почуял, что тварь слишком сильна, и послал бы еще одну десятку на подмогу. Ульверы слышат друг друга, но намного хуже, чем я их. По крайней мере, раньше, когда стая была мала, я бы наверняка сумел увидеть силу твари через хирдманов. Сейчас же стая слишком велика… Да это уже и не стая, а десятки стай, сбившихся вместе, и голос вожака почти не слышен. Херлид идет не за мной, а за Рагнвальдом. Я же лишь горшок с кипящим маслом!

Поделиться бы даром с тем же Дометием! Уж этот фагр смог бы сберечь ульверов. Я так ни разу и не одолел его в затрикион или хнефатафл, такой он умный! Я даже отыскал огонь Дометия и долго смотрел на него. Почему Скирир одарил меня, а не Дометия? Хотя понятно почему. Ведь годрландцы вряд ли пошли бы к Северным островам, чтоб защитить их от Бездны. Скирир выбрал не хитроумного фагра, а глупого норда.

Огонь Дометия вдруг начал разгораться всё сильнее и сильнее, его искры взметнулись так высоко, что затмили костры остальных ульверов. Мои хирдманы как будто отдалились, размылись за огнем Дометия, и я слышал их словно через стену. Нет, не через стену. Через Дометия.

Вроде бы я передал ему часть своей силы. Значит, теперь он будет слышать ульверов точно так же, как я прежде, ему достанутся и дурные сны, и боль от смертей, и возможность передавать свою волю.

Значит, теперь я и впрямь могу разбить херлид на стаи и стать вожаком над вожаками. Как Набианор и его жрецы?

Едва я осознал, что случилось, как сразу же отправился к Рагнвальду, велел его разбудить и пересказал всё как есть. Ему хватило нескольких слов, чтоб ухватить главное.

— Кай! Это именно то, что нужно. Видать, Скирир приглядывает за тобой! — обрадовался конунг. — Я подумаю и завтра скажу, кого сделать вожаками.

А утром оказалось, что всё не так просто, как представлялось Рагнвальду. Я и впрямь мог сделать вожаком любого, но вот выбирать, кто попадет под руку того вожака, было мне не под силу. Это походило на проявление моего дара, когда я был еще хускарлом: хирдманы входили в стаю лишь тогда, когда я переставал относиться к ним, как к чужакам. Так что замысел конунга расставить во главе отдельных хирдов своих дружинников провалился. Ну не мог тот же Стиг принять, к примеру, дружину ярла Аке, как свою собственную. Зато теперь я был уверен, что Дометий и впрямь заботится о каждом ульвере.

Рагнвальд злился, пытался расставить людей и так и эдак, но в конце концов сдался. И во главе хирдов встали их хёвдинги, а во главе дружин — либо ярлы, либо те воины, что собирали их и учили.

Заодно я проверил новые стороны своего дара. Если выкинуть вожака, то его стая сразу попадала под меня, не вылетала вместе с ним. Вожак не мог принять в стаю и не мог никого убрать оттуда. Он всего лишь брал на себя часть моей ноши, но не больше того. Напрямую подо мной, помимо вожаков, остались лишь Фродр и Херлиф.