Книга Сага о Кае Лютом, страница 61 – Наталья Бутырская

После таких вестей я и говорить не хотел, потому ответил Рысь. Пересказал про коняков, про Смоленецкое княжество, а под конец предупредил торговца о Раудборге, мол, нынче там нордов не особо любят, так что лучше бы Гудмунду пройти через город поскорее, не задерживаться. Мол, мы помогали купцам приструнить зарвавшегося хёвдинга, что полез на княжий престол, да немного перестарались. Потом Леофсун поведал и о Годрланде, о приезде Набианора и о его даре, о тварях на южных землях.

Гудмунд слушал с раскрытым ртом. Как я понял, он прежде ходил в Бриттланд да к Альдоге, а сейчас торга с Бриттландом нет, вот он и продал свой старый кнорр, построил за прошлое лето нынешний и отправился на новые земли.

— Вон оно что! — протянул купец. — Тогда мне нет резона держать товар до Гульборга, там и своего такого хватает. Надо распродавать здесь, у живичей. Недаром Нарл привел вас ко мне навстречу, иначе бы я в убыток вошел.

На радостях купец открыл еще один бочонок с пивом, а мы и не возражали. Даже после сладких годрландских вин и ядреной живичской медовухи я все же тосковал по горечи нордского пива. Хмель меня не брал, зато хоть вкус почувствовал.

Просидели с Гудмундом мы едва ли не с полночи. Он изрядно захмелел: хлопал меня по плечу, рассказывал, откуда он родом, по каким островам ходил, как искал, у кого бы купить новый корабль…

— Сейчас многие кнорры рубят вот так. Пусть товара возьмут меньше, зато по рекам и порогам ходить легче. Хотя я слыхал, что из Бриттланда наши купцы вернулись живыми. Сарапы не мешают торговать. Только возить оттуда нечего! Серебра там нет, зерна самим не хватает, Бездновы сарапские лошади не хотят жрать траву, им овес подавай! Да еще и бритты того, попрятались. Скот изрядно драугры подъели. Слыхал о драуграх-то? Вот же страхи какие! И взять с них нечего. Не торговать же человечьими костями!

Уже Гудмундовы хускарлы взяли своего торговца, повели отсыпаться, а он всё говорил и говорил, размахивал руками, порывался вернуться и еще выпить.

Хороший человек. Всяко лучше заносчивых живичей. Да, изрядно прост и слишком откровенен, зато честен, не прячет за каждым словом какую-нибудь хитрость, а еще не скуп. Уверен, что пиво у него с радостью выкупили бы те норды, что давно живут в Гульборге или в Холмграде.

Потому наутро, когда Гудмунд еще отсыпался, я передал его людям кошель с годрландскими фенгари и подарил пару мечей под хускарлов. Конечно, это был слишком щедрый дар за пару бочонков пива, но мне захотелось, чтобы этот торговец удачно сходил в чужие земли и вернулся с прибытком.

Я впервые ощутил себя богачом. Лишь ярлы и конунги могут дарить серебро и оружие, а теперь еще и я. И это радовало душу ничуть не меньше, чем когда такое дарили мне. Быть щедрым сумеет не каждый, вспомнить хотя бы ярла Торира Тугую Мошну или ярла Гейра Лопату.

Мы отплыли, не дожидаясь пробуждения Гудмунда.

По Ольхове до Альдоги корабли прошли всего за несколько дней, да и на озере, что напоминало своим простором море, мы задерживаться не стали. Я старался не подгонять хирд, но всякий раз подымал людей всё раньше и приставал к берегу на ночь всё позже. Хускарлы редко садились за вёсла, ведь с хельтами-гребцами мы шли быстрее.

Зря я позволил князю и Жирным так просто умереть. Надо было сделать их хеймнарами(1)… Ведь из-за них мы застряли на целую зиму в Годрланде. Хотя благодаря этой зиме ульверы стали богаче и рунами, и людьми, и серебром. Может, потому Скирир и направил меня к сарапам? Может, Мамир-судьбоплет увидел грядущее Северных островов и решил, что лишь вот этот хирд сможет спасти их от Бездны, только для этого нужно убрать Альрика и проложить новую тропку, пусть кружную да запутанную.