Книга Сага о Кае Лютом, страница 67 – Наталья Бутырская

Чуть наклонив миску, я отпил похлебку прямо так, через край. И вдруг ощутил, что я дома. Сколько дней мы прошли вместе, сколько рек! А сколько таких ночевок у нас было? Даже с теми живичами, что вошли в хирд последними. Не счесть! Хотя… С того дня, как мы покинули Гульборг, минуло почти три месяца.

Пусть я до сих пор не знал имен всех хирдманов в отличие от Простодушного, пусть не знал, как Дометий, всех их даров, но их огоньки горели во мне! Я слышал их и чувствовал. Возможно, это последний день, когда мы можем так спокойно посидеть. На Северных островах всё будет иначе. Но прямо сейчас я был счастлив!

И даже бубнеж Хальфсена о тварях, битвах, погибших хирдах и опустевших деревнях не особо мешал.

— Кай!

Я вздрогнул, едва не расплескав драгоценную похлебку.

— Кай, с тобой хочет поговорить живич, попросил меня помочь с пересказом, — негромко проговорил Милий, стоя за моим плечом.

— Какой живич?

— Из холмградских, что под Агнием.

— Ну, пусть подойдет, поговорим, — нахмурился я.

Странно, что живич не пошел к своему старшему, к Агнию, а обратился напрямую ко мне.

— Я так ему и сказал: ступай, мол, к хёвдингу, но он отказался. Хочет при всех. То ли боится, то ли говорит не только за себя.

Я отыскал взглядом Агния. Тот горячо спорил о чем-то с живичем Хундра, словно и не знал, что затеял его младший.

— Не пойму что-то, — процедил я сквозь зубы. — Подойти не подходит, говорить хочет при всех, но при том не стесняется послать тебя с вопросом вместо того, чтоб сказать напрямик.

Хальфсен, что прислушивался к нашему разговору, рассмеялся:

— Да он тебя боится. Вдруг ты решишь убить его или там пальцы отрубить? Он же не видел, с чего ты на Хундра взъелся.

Словом, я согласился, Милий махнул кому-то рукой, один из хирдманов поднялся на ноги и заговорил. Мне не понравилось, что все, кто понимал живичский, сразу посмотрели в мою сторону.

— Все волки сегодня ходили в поселок и встретились с купцами, — пересказывал Милий его слова. — Там все говорят о большой беде, что настигла Северные острова, о несметных полчищах тварей, что ходят как по воде, так и по суше. Вот Суморо́к и спрашивает, правду ли бают люди? И не о том ли тебе поведал тот купец, что встретился нам раньше?

Что ж, справедливый вопрос. В последнее время я держался наособицу и редко говорил с простыми хирдманами, всё больше с теми, к кому привык. Хотя я все же подметил удивление на лице Агния.

— Правду. Бездна, или как зовут ее живичи — Ватыркай, пришла на наши земли и разослала во все концы свое племя.

Хальфсен тут же подхватил мои слова и громко пересказал их на живичском.

— Большую ли плату положит северный князь за нашу помощь? Хватит ли ему золота и серебра, чтоб нанять наш хирд?

«Плату»? Какую, в Бездну, «плату»? Там же мой дом, моя семья! Уверен, что Рагнвальд не оставит меня без награды, но я же не иду к нему наниматься! Я возвращаюсь к себе!

И тут я понял, к чему ведет речь этот живич. Как поняли и старые ульверы, и Агний с Дометием и Хундром. Простодушный, прихватив миску с кружкой, неспешно пересел так, чтоб оказаться между мной и хирдом. Кого, любопытно, он хотел защитить? Меня или хирдманов?

Живич, не дождавшись ответа, продолжил:

— Надо ли нам идти туда? В наших княжествах враги полегче. Мы уже били коняков, и плату за то нам дали немалую. Не лучше ли воротиться в Смоленец или какое другое княжество? Там хирд станет и богаче, и сильнее. Даже если не златом-серебром, так князья поделятся землями, деревеньками и скотом. Будем жить ничуть не хуже вингсвейтаров.