Книга Сага о Кае Лютом, страница 88 – Наталья Бутырская

Все мое воодушевление вмиг исчезло.

Это на Северных островах я силен, и мой хирд имеет какой-то вес. А в Годрланде мы по-прежнему пыль под ногами Набианора.

Уже и конунгов двор показался блеклым и простым, и кольчуги дружинников бедными, и длинный дом походил на сарай. Зря я взял с собой Пистоса, поди, не таким он представлял Хандельсби.

Холгер безо всякого стеснения провел нас прямиком в главный зал, где конунг Рагнвальд в окружении людей стоял возле стола, оперевшись на кулаки. Я узнал его сына Магнуса, он немного подрос за эту зиму, но рунами так и остался хускарлом, узнал Стига Мокрые Штаны, и вот он внезапно поднялся до сторхельта, никак я его не догоню. За плечом конунга торчал долговязый тощий жрец. А остальных я со спины не признал, но судя по невеликим рунам, то скорее были либо торговцы, либо ярлы.

— Конунг, — ясный голос Золотого Руна пронзил угрюмую тишину зала, — радуйся, я привел нежданного гостя!

Рагнвальд нехотя поднял голову, мельком глянул на нас, кивнул:

— Приветствую вас от лица всех Северных островов. Благодарю, что прибыли к нам в столь нелегкое время. Холгер, проводи гостей в свободный дом, скажи, чтоб их хорошенько накормили.

— Отец, это же Кай! — воскликнул Магнус и расплылся в улыбке.

Конунг посмотрел на нас внимательнее, даже шагнул вперед:

— Кай, сын Эрлинга, по прозванию Безумец? Так ты жив?

— Всё еще жив, все еще сын Эрлинга, но уже не Безумец, — отозвался я. — Вернулся со своим хирдом после долгого похода. Позволь поделиться с тобой частью нашей удачи!

По моему знаку парни положили на стол все дары, что я приготовил для конунга, но Рагнвальд едва ли удостоил их взгляда. Он больше вглядывался в меня и моих людей, среди которых были и иноземцы.

— Хельт? Двенадцатая руна? Это очень хорошо. А где прежний хёвдинг?

— Альрик, — подсказал Магнус.

— Перешел в лучший хирд, — ответил я.

Рагнвальд промолчал.

— Это еще не всё, конунг, — продолжал радостно сиять Холгер. — Ты спроси, на скольких кораблях он пришел и велик ли его хирд.

Если бы Пистос с Милием не остудили мой пыл, я бы уже выпалил и о хирде, и о наших подвигах, теперь же всё это казалось пустым и мелким. Но я не стал разочаровывать ожиданий Холгера:

— Шесть с половиной десятков хирдманов, из них три десятка хельтов, но почти все на десятой руне. Может, помнишь Болли Толстяка и Трёхрукого Стейна? Они тоже со мной.

Рагнвальд замер, а потом повернулся к тем, кто пришел прежде нас, и вежливо их выпроводил. Остались лишь Магнус, жрец, Стиг и еще пара дружинников. Потом он крикнул, чтоб принесли выпивки и чего-нибудь поесть, а сам снова и снова осматривал каждого за моей спиной. Ну, вряд ли конунг помнил Простодушного и Тулле, а остальных он и вовсе впервые видел.

Рабыни внесли снедь и кувшины с медовухой, только ставить их было некуда. Конунгов стол был накрыт синей тканью, а поверх нее зачем-то разбросали камни. Причем часть из них зачем-то вымазали красным, некоторые целиком, а некоторые наполовину. Я хотел было убрать тот, что лежал прямо передо мной, но Стиг придержал мою руку и покачал головой, мол, не трожь.

Сначала конунг приветливо спросил, где мы были и удачно ли сходили в поход, сказал несколько слов на фагрском Феликсу и вроде бы понял, что тот ответил. Мне показалось, что наши вести особо Рагнвальду и не интересны, потому рассказал в нескольких словах. Мол, прошли через реки Альфарики в Годрланд, видели Набианора, потом вернулись.