Книга Хроники новуса I, страница 32 – Наталья Бутырская

— А ты, дяденька, разве не новус? Я слыхал, что стражи все новусы.

— Куда мне? Разве новус будет вот так у ворот сидеть? Это непростые люди, и почести получают немалые. Они служат культу, а не городу. Город для них как огород, за которым надо приглядывать да капусту вовремя собирать. Ты же не будешь сам огород днями и ночами охранять? Собаку привяжешь и ладно. Вот и новусы так. Так что после дня Пробуждения приходи. В стражники, может, и не возьмут, но на конюшню или кухню сгодишься, а как подрастешь, так и копье доверят.

От добрых слов стражника на меня накатило всё, что я держал взаперти после сгоревшего сенника, на глаза сами собой навернулись слезы.

— Дяденька, так что ж делать-то? — заскулил я. — Выгонит меня тетка, как пить дать выгонит, каждый день куском хлеба попрекает. Коли места вскорости не найду, так башмаки заберет и выставит прочь. Мне ж много не надо, за семь медяков готов что хошь делать.

— Тяжко сиротой быть, — кивнул стражник. — Много вас таких тут ходит, всем не поможешь. У тебя хоть тетка есть, пусть попрекает, пусть хоть колотит, лишь бы давала тот кусок хлеба. Иди, парень. Может, и найдешь что-нибудь.

Я поднял голову и увидел, что глаза у старшего не так добры, как его слова, жалости в них точно не было. Если дальше к нему приставать, может и оплеуху отвесить. Так что я поблагодарил его за учение и побрел обратно на городские улицы.

Я допил утреннюю кружку молока, отдал медяк и грустно ощупал кошель. Монет оставалось всё меньше, и с каждым днем я всё чаще задумывался о том, чтоб вернуться в деревню. Сколько лет отчим собирал эти монетки? А я растратил их всего за несколько дней. Ну, и половину украл клятый Воробей.

Хотя в моем схроне лежал кошель с серебром, я не хотел проедать и эти деньги. Если не будет работы, то лучше побатрачить на Харта или даже старосту, чем просидеть всю зиму в таверне без дела и толку.

Может, стоит отыскать Воробья? Но воровать — дурно! Хранитель корней часто говорил, что древо Сфирры простирает свои ветви лишь над теми, кто усердно трудится и сам зарабатывает на хлеб, а кто пойдет легким путем, у того душа не будет принята Сфиррой. А еще ворам отрубают уши. Было бы ушей десять, как пальцев, тогда было б не так страшно, а их всего два. Два раза попадешься — на третий поздороваешься с виселицей.

В эдаком раздрае я и поплелся наружу. Кажись, я обошел уже весь город, заглянул в каждую лавку и постучался во все цеховые ворота, разве что в дом бургомистра не просился и не видел тех самых новусов, которые вроде как где-то здесь жили.

Налево пойти или направо? Справа городские ворота, слева Сфиррова площадь. Деревня или Воробей. Все остальные пути перекрыты.

Справа послышался непривычный шум, и я пошел туда. Вдруг что интересное увижу?

Неподалеку от ворот собралось немало народу, визжали дети, кто со страху, кто от восторга, что-то кричали женщины. Я кое-как протолкался через толпу и увидел необычную повозку, которую волокла уставшая пегая кляча. Правил повозкой худой мужик, схожий лицом со своей лошадью: такое же длинное, узкое и пегое. Мне сначала бросилась в глаза его яркая красная шляпа, поверх которой торчали прутья клетки, а внутри сидела живая крыса. Вся повозка была завалена клетками, пустыми мешками, возвышался шест с привязанными к нему крысиными трупиками. Позади возницы восседали собаки, мелкие, тощие и явно злющие. В нескольких клетках сидели крысы… нет, не крысы, а хорьки!