Книга Граничный Орден. Стрела или Молот, страница 55 – Наталья Бутырская

И неспешно пошел к другому концу деревни.

А там Марчук уже развел кипучую деятельность. Он собрал всех выживших в самом большом доме, где прежде явно жил грамотей, отыскал последнюю живую корову, что была уже на последнем издыхании, прирезал ее и сварил крепкий говяжий бульон, коим и потчевал сельчан. А их осталось не так много, причем больше женщины да подростки обоих полов, мужчин — раз-два и обчелся, а деток недорослых и стариков — по пальцам пересчитать.

— Путило приехал, — доложил Адриан, разглядывая ходячие кости. — А он точно не попаданец?

Аверий, раскрасневшийся от трудов да от жара печи, отмахнулся:

— По одежке судишь? Он всегда таким был. Сам у сохи родился, а всё в барья метит. Одевается так, чтоб смотрелось значительнее. Совсем уж по благородному опасается, а вот так, сикось-накось, ему годится. Пригляди тут пока.

Вернулся Марчук и злой, и довольный одновременно.

— Вот же лободырный! Баляба пятигузный! Как его только в командоры поставили? Не выпустит он нас, боится, что брешу я насчет хвори и мага подговорил.

— Так и чего? Навсегда тут останемся? — испугался Адриан.

— Нет, скоро Молчан заподозрит неладное, приедет и даст ему взбучку. Зато Путило согласился привезти провизию, несколько коров и сено для них тоже. Как народ на поправку пойдет, так всякому станет ясно, что нет тут больше мора.

* * *

Семь дней Марчук, Карницкий и Паник Куликов пробыли в Хлюстовке. Адриан вспомнил, как ходил за скотом, научился доить коров. Маг заставлял сельчан пить парное молоко прямо из-под коровы, потому как в нем жизненная сила плещется. Марчук готовил болтуньи, протирки и похлебки для болезных. И с каждым днем было видно, как крепнут люди. Они все еще выглядели оголодавшими и тощими, но понемногу разглаживалась кожа на лицах, появлялся румянец и блеск в глазах, худые руки и ноги наливались силой. Так что к седьмому дню большую часть работ орденцы смогли переложить на самих сельчан.

Путило уезжал и приезжал через день. И хотя он соглашался, что люди выглядят лучше, но солдат не отзывал и заграждения не убирал.

— Марчук, ну, ты ж меня понимаешь… А вдруг ты ошибся? Не могу я так рисковать.

На пятый день приехал и Молчан, не дождавшийся своих Стрел и Молотов обратно. Разругался с Путилой вдрызг, но так и не сумел его переспорить. Пообещал вызвать главного мага из Белоцарска, чтоб хотя бы тот вразумил упрямца.

А на восьмой день на взмыленной лошади прискакал незнакомый Адриану мужчина, подбежал к заграждению и попытался его отодвинуть. Только он был настолько измучен, что ничего у него не вышло. А там и солдаты подскочили, оттащили назад.

— Нет! Откройте! — закричал он. — Там не хворь! Там магия! Нужно выпустить людей! Иначе все умрут!

Оказалось, что это поборгский Стрела, который всё это время гонялся за чужаком, оставившим жаровню. Нашел его, а точнее ее, в жарнике в другой деревне, за десятки верст отсюда. Сразу убивать не стал, расспросил иномирку о той хвори, что она принесла за собой.

— Она сказала, что ей стало дурно на второй день, как здесь очутилась. Жар, озноб, бред. Чудом набрела на деревню, постучалась в крайний дом. На улице ливень стоял, она вся в грязи, трясется. Вот сельчане ее и пожалели, поселили в бане, принесли сухой одежды, одеял, горячего отвара. Несколько дней она болела, потом пришла в себя, а баню согревала своей жаровней. Видимо, именно тогда женка поняла, что девка-то чужачка, испугалась, потребовала, чтоб муж прогнал ее. Грамотею говорить не стали, чтоб не заругал, что сразу не рассказали о пришлой. Но чужачка не обиделась, а подарила им в благодарность жаровню, научила, как ее пробуждать и усыплять. И ушла.