Книга Опороченная истинная Дракона. Заброшенное поместье попаданки, страница 2 – Анна Кривенко

Комната была больше похожа на заброшенную келью: грубые стены, низкий потолок, кровать у стены с шероховатым покрывалом, деревянный стол и умывальник в углу. Воздух был тяжёлым, как после грозы. Я опустилась на кровать, сбросила туфли и забралась под грубое, дурно пахнущее одеяло, пытаясь укрыться от реальности.

Меня трясло. Не только от холода, но и от бессилия. От того, что я не понимала, где нахожусь, кто я, и почему всё, что со мной происходит, кажется и кошмаром, и правдой одновременно.

Это не сон.

Это не мой мир.

Это что-то совсем иное.

В голове медленно всплывали последние мгновения реальной жизни: улица, резкий визг тормозов, бумажный стакан кофе, падающий на асфальт, вспышка... а потом — тьма. И теперь этот ужасный мир, где меня ненавидели и обвиняли в страшных грехах…

Я попыталась глубже дышать, собрать себя по кусочкам, но всё казалось зыбким, как дым. А внутри — тянущее чувство чужого страха, чужого ужаса, словно в самом теле, что теперь стало моим, жил след той, что была здесь раньше.

Но через некоторое время в этом ужасе, среди дрожи и немоты, во мне, вопреки всему, начала распрямляться тонкая, холодная нить: воля .

Потому что хотя я не знала, как попала сюда, но совершенно точно хотела выбраться…

Я не спала.

Хотя лежала под одеялом с зажмуренными глазами, стараясь дышать ровно, будто если в достаточной степени убедить себя, что всё это просто странный, затянувшийся кошмар — он действительно рассыплется, исчезнет, растает, как пар над чашкой чая.

Но время шло. И ничего не исчезало.

Комната всё так же дышала сыростью. Каменные стены всё так же хранили холод. А за решёткой окна тянулся к горизонту чужой небосвод — с иным цветом сумерек, с иными тенями, с воздухом, который пах не выхлопами, не мокрым асфальтом, а горькими травами и чем-то металлическим. Здесь даже тишина была не та. Тягучая, навязчивая. Живая.

Я медленно высвободила руку из-под одеяла и посмотрела на неё. Узкая кисть, чуть заострённые ногти, кожа бледнее, чем у меня прежде, и странная родинка на запястье. Не моя. Не моё тело.

Значит, догадка верна: я попаданка!

Меня будто переодели в чужую оболочку, оставив внутри прежнее сознание.

Мирослава. Мое имя. Я помнила его, цеплялась за него как за якорь. Руководитель проектов, рассудительная, холодная, тридцатипятилетняя женщина, уставшая от жизни, но всё ещё несломленная. Та, что жила в ритме мегаполиса, пила кофе из одноразовых стаканов и верила, что всё под контролем.

Но сейчас — под контролем не было ничего.

Я не знала, как здесь оказалась. Но визг тормозов из памяти о многом говорил…

А потом появился ОН — обвинитель…Лицо Ангела, но сердце беса. Страшный, опасный человек…

Его ненависть была фактически материальной. А мое нынешнее тело казалось не только чужим, но и непослушным. Словно что-то внутри было повреждено. Или — запечатано. Я не могла говорить. Только дышать. Только слышать. Только чувствовать, как чужая память, слабая и испуганная, дрожит где-то на краю сознания.

Я помнила... монастырь.

Неясно, размыто — но чувствовала каменные коридоры, тихие шорохи платьев, запах ладана, холодную воду в умывальнике. Эта девушка, чьё тело теперь стало моим, жила взаперти. В безмолвии. Её учили молчать, слушать, бояться. А потом кто-то выкрал её. Увёз. Похитил. Вынул из привычной, хоть и жестокой темницы — и бросил прямо под суд.