Книга Барыня Друидка, страница 110 – Елена Шатилова

Я достала из кармана бумаги.

— Это «Уведомление об одностороннем отказе от договора», — протянула конверт с документом. — Советую подписать.

— Ничего я подписывать не буду! — он выбил плёткой бумаги из рук. Было больно, но я стерпела, за это я тоже отыграюсь! Он реально берега попутал, ничего не боиться.

— Значит, жди бумаги из суда. Ты, тварь, на каторгу лет на десять отправишься с конфискацией имущества в счёт долгов! Кража в особо крупном размере в группе лиц по предварительному сговору от трёх до десяти лет. А ты как главарь отправишься на максимальный срок. Вот там будешь ныть о несправедливости! — я не знала местных законов, сказала, что в голову пришло, так, для обострения ситуации и стращания всех, а не только бывшего управляющего.

— Не будет такого! Нет таких законов!

— Вот ты уже и признал свою вину! — я рассмеялась.

Семён Маркович стукнул свёрнутой плёткой по своему сапогу и развернувшись, направился к повозке.

А вот теперь поиграем! — я приподняла руку в сторону его лошади. Вспомнилось представление с Лунокрылом и то, как я на расстоянии на него подействовала, вызвав беспокойство, скорей оттого, что воздействие было от двух магов. Но сейчас я одна, стала сильней и практически знаю, что делаю.

Я почувствовала, как из кончиков пальцев вырвались тонкие нити, как стрелы впились в лошадь. Нет, я не видела их, верней я видела через них и атаку направила сразу в мозг. Результат был непредсказуемый. Я хотела, чтобы кобыла просто взбрыкнула, но она вместо этого заржала и цапнула за плечо мимо проходящего хозяина.

Была у меня в жизни история. Мы с подружками, лет по девять нам было, повадились бегать на ипподром, там в одном из загонов находилось несколько пони. Одна подруга, Наташка, перебралась через ограду и, подойдя к лошадке, стала на неё вскарабкиваться. Она стояла смирно, а вот жеребцу не понравилось такое обращение, он заржал и, подбежав к подружке, цапнул её за локоть, да так сильно, что скинул на землю и выдрал клок из рукава куртки. Наташка заорала и бежать. В итоге обошлось гематомой и содранной кожей, ну и от мамы ей досталось.

Вот и Семёну Марковичу не понравилось, отскочив, он саданул плёткой животину так, что она встала на дыбы. В общем, озверела скотина, начала брыкаться.

— Прохор! — завопил бывший управляющий.

Конюший было дёрнулся, но я строго на него посмотрела. Послушался, остановился.

— Это ты! — ткнул в меня плёткой Семён Маркович. — У тебя скотский дар! Это ты на неё воздействуешь!

— А ты подай на меня в суд! — с вызовом сказала я и опустила руку, но кобыла продолжала бесноваться. Любые попытки подойти к ней не проходили даром, она отбивалась от хозяина зубами и копытами, сорвала упряжь и вот-вот раскурочит экипаж.

Никто не решался подойти. Я же, смотря на несчастное животное, уже жалела о затее, хотела же просто пошутить, а оно вон во что вылилось. Готовилась успокоить её, как неожиданно Семён Маркович, злобно посмотрел на меня и направился к воротам. Неужто пешком уйдёт?

Шумно хлопнув калиткой, он скрылся. Скорей всего пойдёт в деревню и там возьмёт транспорт. В общем, не моё это дело. Ещё раз подняв руку, я успокоила животное. Подошла к кобыле и поглаживая морду, попросила прощения.

— Сахар принесите, — приказала стоящей в шоке прислуге.