Книга Поваренок Марида, страница 69 – Инга Леровая

— Побежали, – тотчас согласилась Марида. Усталость – это ерунда, победила привычка бегать в любой ситуации. Правильнее побегать вместе и растворить ощущения, которые терзали Мариду, когда она бегала одна.

На дорожке они застали Чарли, который, заметив их, не ушел, а сел на лавочку. Марида с облегчением отметила, что Чарли выбрал не их с Нейтаном лавочку, но все равно замедлила шаг. Нейтан выразительно покосился на топтыжку.

— Ты же не думаешь, – начали они вместе и захохотали. Заканчивал фразу Нейтан один. – Что мы разрешим кому-то лишать нас пробежки.

Соревноваться с сильным альфой Мариде было сложно, хотя она и подкачалась за последний месяц. Нейтан успевал пробежать два круга, пока Марида дотягивала один. Они совершенно забыли про Чарли, сидевшего неподалеку и пристально наблюдавшего за ними. Закончив тренировку, Марида с жалобным стоном повисла на Нейтане. Только тогда Чарли вскочил и ушел.

А утром, как и предсказывала Тиффани, Нейтан уехал, наказав Мариде составить список гостей с ее стороны на их свадьбу, как будто это была серьезная работа. Марида пожала плечами: родители, дед, Петра и Акмоль с Имрыной. Хватило пальцев на одной руке. Тиффани и остальные придут и так. Странно было осознавать, что раньше за всех была Римада. Куда бы Марида не собиралась, она всегда первой звала сестру. И делилась с ней всем. Наверно, еще и поэтому Римада, не моргнув глазом, присвоила Чарли.

Римада дрессировала Мариду как собачонку, умело поддерживая ответственность за нее, с одной стороны, и показывая, как она, Римада, заботится о Мариде, с другой стороны. Забота была своеобразная. Римада сначала раздувала до небес вину Мариды, а потом соглашалась замолвить за нее словечко перед родителями.

Взять даже ту царапину за диваном в гостиной. Римада запугала Мариду, что стена рухнет, и когда малышка начала заикаться от слез, отправилась просить родителей о снисхождении. Сейчас-то Марида понимала, что родители и без Римады ничего бы ей не сделали. Но тогда Римада казалась главнее и добрее всех.

Не хотелось вспоминать детство. Оно было разным. И сочным, как созревшее яблоко, и кислым, как дичка, и горьким, как гнильца, спрятанная в яблоке. Только гнильцу случайно откусишь и выплюнешь. А горечь детства не выплюнешь. Нельзя сказать, что гнилого было больше, чем сладкого. Светлые минуты Марида помнила.

Когда дедушка брал Мариду на рынок, она чувствовала себя счастливой. Или когда они с отцом жарили кабачки. Или когда с мамой на веранде играли в куклы. И все же легкая обида терзала. Это были самые любимые люди, но даже им Марида не сказала, что добивается развода с Чарли. Потому что они не помогли бы и не спасли, как уверяли сейчас, а только бы помешали.

Перед гостями Марида сделала уборку, перебрала все вещи. В качестве домашней одежды Нейтан накупил ей шортиков и маек. И хватался за голову, потому что Марида выглядела в них как школьница. Только белых носочков не хватало. Нейтан шутил, что чувствует себя старым развратником и совратителем малолетней, но пижамы все равно в спальню возвращать не собирался.

Нейтана Марида обожала с каждым днем все сильнее. Она не скучала, если альфа уходил по делам, не надоедала ему звонками, не выясняла, где был и что делал. Нейтан жил внутри, всегда с ней. Смысл меток открылся Мариде. Не только принадлежность, собственничество и защита. Метка давала чувство единения, сопричастности во всех событиях. В квартире Нейтана она сразу привыкла быть хозяйкой, устраивала все по-своему вкусу. А Нейтан поощрял ее.