Онлайн книга «Хранитель талисманов 2»
|
— Мам! — окликнул её Никита. Подскочили все. Елена, увидев сына, несколько минут не могла ни говорить, ни думать. Не могла даже плакать. Это потом, когда Никита прижал её к себе, она рыдала, уткнувшись в его грудь. Когда наконец проплакалась и оглядела сына, удивлению не было предела. Телосложение, цвет волос и глаз стали совсем другими. Чуть позже Елена заметила и новую походку — лёгкую и бесшумную, и, конечно, волшебный рисунок… Никита, перед тем, как вернуться во внешний мир, гостил в Рилеве, и Софья по его просьбе сделала ему родовую надпись. Все оборотни носили на себе знаки своего рода, и Велехов тоже захотел. Небольшая надпись получилась. Всего-то символ Вулавала на груди — четыре скрещённых лезвия в круге, и строчки с именем и указанием ближайшей родственной связи — князя Рилевы. Но Елена всё равно разглядывала эту красоту. В тонкие линии надрезов на коже была залита серебряная краска, и рисунок мягко поблёскивал на свету и в темноте. Елена пыталась узнать что это, но Никита не сказал. Как не сказал и ничего о том, что с ним произошло, немного жёстко запретив об этом спрашивать. А как можно было рассказать, что он теперь оборотень? Как рассказать, что его кровь была отравлена, и он излечился в тот момент, когда смерть отнимала самых близких его друзей? Может, стоило рассказать о долине Синевы, утопающей в чёрных водах Озёр Мрака, и храме-усыпальнице, где вечным сном уснула Арнава? Или о том, как он воткнул в сердце Скарада меч-талисман? Было и ещё кое-что, о чём не мог рассказать Никита. Мысли о Вулавале не давали ему покоя. Пока он был в Рилеве, Софья часто рассказывала о землях белых волков. По её словам они опустели, и сейчас заросли дороги и тропы, ведущие к белому княжеству. Уже давно никто не знает, что стало с ним. И Никита захотел узнать. Его род начался на той земле много лет назад, и погиб, защищая её. Иногда приходит время вернуться к началу. Велехов опустил кисточку с этой мыслью. Он докрасил последнюю лавочку у последнего подъезда и отправился домой. Встретил на крыльце вредных соседок. Бабульки вышли на улицу, посмотрели на покрашенные лавки, сразу загалдели, что сесть поговорить некуда. — Зато завтра будете сидеть, как на новых, — усмехнулся Никита, — сегодня поплюёте семечки дома. Соседки обиделись, а Велехов поднялся в квартиру. Дальнейший день лежал перед телевизором, по привычке сжимая в ладони свой медальон. Пока он жил при храме-усыпальнице во время его возведения, он всё-таки упросил Браду настроить и активировать медальон как положено. Установить двустороннюю связь. И научить пользоваться этим устройством. Брада согласилась, хотя это было против правил. Медальоны поддерживали связь между берегинями, а им совсем не было нужно, чтобы кто-то ещё сидел на их канале. Тем не менее теперь Никита мог входить в сознание Арнавы, даже на таком расстоянии. Но это было вхождение в белый туман. Безграничный пустой мир, из которого иногда приходили неясные ощущения. Казалось, боль проникает в грудь и страх растекается в мыслях… Велехов вздрогнул, просыпаясь. Он всё-таки уснул, и рука соскользнула с медальона. В комнате работал телевизор, шёл какой-то фильм. За окном солнце закатывалось за горизонт. Углы панельных десятиэтажек остро очертились его светом, а сверху на плоские крыши ложилась вечерняя тьма. |