Книга Нэнси: искушенный ангел, страница 24 – Shy Hyde

Нэнси стоит и смотрит на Ангела, от него исходит свет. Свет становится всё ярче и ярче, и вот уже нет сил смотреть. Свет охватывает всё, больно глазам. Нэнси зажмуривается. Но и это не помогает. Ей приходится отвернуться. Наконец, она может открыть глаза.

Новый день стучался в окна спальни солнечными лучами, заполняя собой всё вокруг.

За чашкой утреннего кофе Нэнси размышляла о том, что услышала накануне от своего Ангела-Хранителя. Ей и вправду очень не хотелось расставаться с обручальным кольцом, но навредить любимому тоже не входило в её планы. Да и если рассуждать здраво, ангел не мог обмануть, Люсьен — мог. Нэнси весь день не находила себе места, была несобранной, вялой. От бесконечных размышлений болела голова. Ожидание растягивало время, превращая секунды в минуты, минуты — в часы, часы — в целую вечность. Девушка устала от навязчивых мыслей, устала от боли, устала от ожидания. Даже на книге не могла сосредоточиться, постоянно отвлекаясь, бесконечно перечитывая одно и то же место как в первый раз.

Эта ночь не принесла с собой никаких сновидений, как и три последующие. На улицу девушка не выходила. Не было ни малейшего желания изнывать от жары. Всё, чего она ждала каждый день, это свежей вечерней прохлады.

К полуночи Нэнси мирно засыпала на диване в гостиной, едва только дочитав последние строки книги. За эти четверо суток она прочитывала по книге в день. Она так и не сходила в храм. Она почти ничего не ела, мало спала и даже не подходила к окну. С каждым новым днём она всё больше и больше погружалась в выдуманные миры, строчка за строчкой, страница за страницей, книга за книгой. А весь окружающий мир перестал существовать для неё. Он был ей больше не нужен.

Только книги и только спокойный сон, о котором она так давно мечтала, — вот что ей было нужно. Но в эту ночь её разбудил дождь, барабанивший своими каплями по крыше, стучавшийся в окна, заливавший город. Ветер и падающая с неба вода создавали столько шума, с такой яростью нападали на мирно спавшие дома, так неистово ломали ветки деревьев и бросали их на крыши и на дорогу.

Нэнси не смогла больше уснуть в гостиной и поднялась в спальню.

Нэнси открывает глаза. Кто-то сидит у её кровати. Это он. Он играет на скрипке всё ту же мелодию, полную скорби и печали.

— Посмотри в окно, Нэнси Уотлинг, — говорит он, — и узри свою последнюю ночь. Она поистине прекрасна. Иди же. Не бойся.

Нэнси медленно встаёт с кровати и замечает, что на ней вместо пижамы такой же серый балахон, как и на призрачном музыканте. На цыпочках, босиком по мягкому ковру, едва дыша, девушка подходит к окну, раздвигает шторы. Небо. Звёздное небо, какого ей ещё ни разу не доводилось видеть. Бескрайнее, глубокое, бесконечно чёрное. С мириадами крупных звёзд, проносящихся мимо с порывом ветра и зависающих в затишье. Каждый новый раскат грома приносит с собой порыв ветра, и звёзды снова проносятся мимо. Но тут же вспышка молнии зажигает новые. Заворожённая, Нэнси не может произнести ни слова, не может оторваться от этой неземной картины.

— Нам пора, — вдруг слышится за спиной голос призрачного гостя.

Его цепкие пальцы впиваются в её плечи. Его холодное дыхание пробирает насквозь. Под ногами мокрый асфальт. И Нэнси знает… она чувствует: это — не от дождя, это — от слёз. От её слез. Вокруг — пустынная ночь, а бесконечное звёздное небо постепенно затягивается серыми тучами. Он ведёт её вперёд, говорит сухо, слова его источают яд, отравляя душу.