Книга Шаманка поневоле, страница 60 – Shy Hyde

"Ты где?"

"Элка, ну ты приедешь?"

"Игноришь что ли?"

"Эль, из-за Наташки?"

"Да не было ничё".

"Кто рассказал тебе?"

"Не люблю я её, дура она".

"Ну прости. Давай, как раньше".

"Матери позвони, волнуется".

"Да ну тебя".

"Элла, давай помиримся".

"Ответь".

"Если в армию пойду, придёшь провожать? Дождёшься?"

"Хватит игнорить".

"Элла, что случилось? Твоя мать говорит, ты пропала. Ко мне менты приходили. Тебя ищут".

"Алё, ответь. Ты жива вообще?"

И сегодняшнее: "Элла, это ты была в сети? Ты мне снилась. Позвони матери".

Да как же ей позвонить? Дописываю ответ:

"Люблю. У меня все хоро..."

Прежде чем телефон гаснет в моих руках, замечаю, что на аватарке рядом с Колькой точно не я.

Всю ночь мне снится Колька и Наташка. Просыпаюсь часто. Утром встаю разбитая, с отёкшими от слёз глазами. Что делать? Как вырвать любимого из лап этой ведьмы? Приснюсь-ка я ему ещё. Так, где же Мир? Да и вообще, куда все запропастились? Снова без меня. Ох, не нравится мне это. Не нравится. Предчувствие странное. Сердце не на месте. Тревожно.

Умываюсь, спускаюсь в столовку. Меня ждёт остывший "дохлый кот" и пожухлый салат. Ну и гадость. Пытаюсь пройти к Витальевне, но меня не пускают. Говорят, женщина работает на улице. Странно. Давлюсь "котом", запиваю тем, что они здесь гордо именуют "кофе", употребляя слово в среднем роде. Но, в целом, я с местными согласна, судя по его качеству. Это действительно "оно". Нечто.

— Грымза, "дохлый кот", — слышу у раздачи.

Чуть не давлюсь со смеху. Белый феекот покупает "дохлого кота". Вот умора! Спешу прочь, но он останавливает. Пока говорит, пошевелиться не могу.

— Леди, вас ждут на колокольне. Обязательно возьмите плед. Превращение скоро начнётся.

Поднимаюсь на колокольню. Да тут яблоку негде упасть! Тувинцы мои здесь. Все нарядные. Не в меховых шубах и шапках, а в каких-то пончо типа того, в котором я на вступительном экзамене выплясывала. Девчонки в таких же. Да и чернокожие парни с гипно-предсказательного тоже. Только Мира не вижу в этой толпе. А Камилка, завёрнутая, как и я, в плед, суёт мне какую-то ветку колючую в руку. Слышится удар в бубен. Парни встают вдоль парапета. Сёстры Красиковы тоже. Остальные с нами рядом — в руках еловые ветки. Колючие, жуть. Мимо меня проходит Русский в таком же странном одеянии, встаёт рядом с Яром-старшим. Ни-Ни и Грымза одеты в меха. Стоят подле Демберблэка. А за их спинами я вижу гирю. Они освободили Мира? Или он тоже где-то там? Пытаюсь разглядеть, вытягиваю шею. Получаю локтем в бок от Камилки.

— Солнце и Луна встречаются в небе, — начинает Грымза. — Да явят боги истинную сущность каждого. Да пребудут с нами дары их. Да снизойдёт благодать на ЯроКанск!

Удар, ещё удар. Закрыть бы уши. Как это громко! Под аккомпанемент бубна и завывание товарища Грома вперёд выходит Русский. Совершает какие-то странные телодвижения, издаёт нечеловеческий рык и... Скажите мне, что у меня галлюцинация! Минуты не проходит, как на месте декана с режиссёрским голосом стоит полноценный такой белый дракон. Ну, как во сне. Снова склоняюсь к мысли, что я сплю в троллейбусе. Ну пожалуйста, можно, это будет сном? Русский-дракон разгоняется и, пролетев над головами братьев Лонн, исчезает за парапетом колокольни. В шуме не могу сосредоточиться. Вой какой-то. Неужели Демберблэк воет на два голоса? Или это Грымза? Или Ни? Хотя на него не похоже. Он молчит и только посматривает на меня. То и дело ловлю его взгляд. Красиковы по очереди выстраиваются перед седым тувинцем. Он явно совершает какой-то обряд. Каждую из девушек обволакивает дымка, в которой они двигаются. А потом превращаются в драконесс. Красивые, даже в зверином обличии. А глаза... такого цвета, как и у каждой из них серьги. Я чуть ветку не роняю, когда они поднимаются в воздух и кружат над нашими головами, крича что-то на драконьем. Вылетают вслед за Русским. Вот бы посмотреть куда. Ну ладно, если это сон, то я намерена в нём оставаться до конца действа. Только бы кондукторша не разбудила. Так, теперь тувинцы. Неужели тоже?