Книга Маркиза ДЭруа, страница 38 – Надежда Соколова

Но Ричарду, этому воплощению власти и уверенности, я не стала ничего рассказывать о разбитых машинах, учительницах и хрущевках. Эти слова застряли у меня в горле колючим, бесполезным комом. Я чувствовала, как подступают слезы от ярости и отчаяния, но сжала руки в кулаки под столом, впиваясь ногтями в ладони. Я лишь медленно, с трудом, как тяжелую гирю, покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Мой взгляд, должно быть, выражал такую немую, животную растерянность, что в ней невозможно было усомниться.

— Довольно необычная и, признаться, досадная ситуация, — нахмурился Ричард, потирая переносицу длинными, уверенными пальцами, словно размышляя над внезапно возникшей логистической проблемой, а не над судьбой человека. — Соглашение о браке было заключено между нашими отцами, покойным маркизом Д’Эруа и моим родителем, еще до нашего с вами рождения. Древняя родовая магия скрепила его нерушимой печатью. Ваши родители, насколько мне известно, пропали при загадочных обстоятельствах много лет назад, что, разумеется, отсрочило исполнение договора. Но сама его суть от этого не изменилась. Как только семейная магия, встроенная в контракт, подала сигнал, что вы, наконец, найдены и пребываете в этом мире, я немедленно уладил все неотложные дела в столице и прибыл сюда, чтобы обсудить детали свадьбы лично, дабы соблюсти все формальности.

Он щелкнул пальцами с непринужденной, почти театральной легкостью, словно вызывая официанта в дорогом ресторане. Воздух перед ним затрепетал, заискрился мельчайшими золотистыми пылинками, и в нем проявился, материализуясь из ничего, свернутый свиток из плотной, желтоватой, состаренной бумаги с видимыми вкраплениями настоящих золотых нитей — гербовая бумага высочайшего качества, используемая лишь для самых важных государственных и династических актов. Свиток мягко поплыл по воздуху ко мне через стол, развернувшись и остановившись так, чтобы я могла удобно прочесть выведенный чернилами с золотой пудрой текст.

Я заставила себя сделать медленный, глубокий вдох и принялась изучать документ, чувствуя, как его магическая аура щекочет кожу. Текст был набран витиеватым, каллиграфическим, но четким и разборчивым шрифтом. Действительно, предыдущий маркиз Д’Эруа, которого в этом мире считали моим отцом, давал свое нерушимое согласие на брак своей будущей дочери — то есть меня — с сыном герцога Мартанарского, как только оба отпрыска достигнут совершеннолетия, определяемого как «двадцать один год от роду для наследника и восемнадцать лет для наследницы». Далее шли многочисленные, дотошные детали, в основном касающиеся приданого: обговаривались конкретные участки леса с ценными породами деревьев, доходы с нескольких мельниц на реке Тревель и эксклюзивное право на добычу железной руды в северной части поместья. Внизу, в специально отведенных кругах, красовались две сложнейшие магические печати — одна, в которой угадывался фамильный герб Д’Эруа с розами и соколом, и другая, с той самой башней, о которую бились две волны. Они не просто лежали на пергаменте — они пульсировали ровным, мягким сапфировым и изумрудным светом, подтверждая свою подлинность и нерасторжимость.

— Любопытно, — задумчиво, с нарочитой отстраненностью произнесла я, откидываясь на резную спинку стула и бесстрашно встречая холодный, оценивающий взгляд Ричарда. — Документ, несомненно, выглядит абсолютно легитимным и… исполненным с величайшей тщательностью. Признаться, найр Ричард, я до сего момента не удосужилась провести полную ревизию фамильного архива на предмет подобных… доселе скрытых обязательств. В суете обустройства и вникания в текущие дела управления это выпало из поля моего внимания. Прошу простить мою непредусмотрительность.