Книга Княжич темного времени, страница 74 – Фиона Сталь, Саша Хэ

Она не стала ждать ответа. Повернулась и вышла, оставив в горнице тяжелую, гнетущую тишину. Дуняша смотрела на меня огромными, испуганными глазами. Алра, стоявшая в дверях, вошла бесшумно, ее золотистый взгляд был прикован ко мне, будто зная, что сейчас творится в моей душе.

Правда о смерти отца. Не несчастный случай. Убийство. Запланированное. Боярами. Теми самыми, кого я уже начал ломать. Сиволап. Варлам. Твердислав. Возможно, другие. Кровь заклокотала в жилах. Ледяная, яростная. Сны, путаница, страх — все отступило перед этим ослепляющим гневом и жгучей болью утраты, которую я, Яромир, чувствовал как свою, а Артём — как страшную несправедливость.

Я встал. Кулаки сжались так, что кости затрещали. Голос, когда я заговорил, был низким, вибрирующим от сдержанной ярости:

— Клянусь. Перед вами. Перед памятью отца. Перед этим уделом. Я узнаю правду. Всю. Кто виновен в его смерти — ответит. По всей строгости Правды. Если для этого мне нужно будет перевернуть каждую плиту в острожке и каждую душу в Совете — я переверну. Его смерть не будет просто «несчастным случаем». Она будет приговором его убийцам.

Дуняша вскочила, подбежала, схватила мою руку.

— Свет! Я помогу! Чем смогу! Слово даю!

Алра шагнула ближе. Не касаясь. Но ее золотистые глаза горели холодным согласием.

— Правда должна быть. И месть. За кровь. За предательство. Моя сила… твоя. Для этого.

Я чувствовал их поддержку. Теплое, живое присутствие Дуняши. Твердую, магическую решимость Алры. И тяжесть только что произнесенной клятвы. Это было больше, чем личная месть. Это был долг. Перед отцом. Перед удельными людьми. Перед самим собой. Тени прошлого наконец обрели форму, и я был готов их развеять. Ценой любой войны, любой опасности.

И в этот самый момент, когда клятва еще висела в воздухе, а ярость кипела в крови, в горницу, не докладывая, ворвался запыхавшийся ратник. Лицо его было белым от пыли дороги и… страха. В руке он сжимал свиток пергамента, перевязанный шелковым шнуром и запечатанный массивной печатью. Не княжеской. Не удельной. Печать была из черного воска с впрессованным золотым двуглавым орлом.

— Княжич! — ратник упал на колено, протягивая свиток дрожащей рукой. — Гонец… из Град-Каменистого! Царская печать! Царь Всеволод… вызывает вас! Немедленно! Ко двору!

Черно-золотая печать лежала на столе, как обвинение. Вызов. Приказ. Царь Всеволод. Град-Каменистый. Сердце Славии. И ловушка? Возможно. Но игнорировать было смерти подобно. Особенно теперь, когда тени прошлого отца сгустились в зловещую картину убийства.

— Собираться, — мой голос прозвучал резко в тяжелой тишине горницы после ухода гонца. Гордей, Алра, Дуняша, Мавра — все смотрели на меня, читая решение на моем лице. — В столицу. Гордей — со мной. Десять лучших твоих орлов. Легко, быстро, без обоза. Алра — едет. Ее знание магии и… чутье… могут спасти нам жизни там, где сила меча бессильна. Дуняша — тоже. Травы, уход, зоркие глаза. И… — я посмотрел на Мавру, — … ты здесь остаешься, Мавра. Глаз да глаз. На терем. На Совет. На Сиволаповых шавок, если остались. И на… — я тронул пальцем печать, — … на почту. Любое весточку — летом к нам.

Мавра кивнула, ее лицо было непроницаемым, но в глазах — одобрение.

— Не подведу, княжич. Терем будет стоять. А совесть боярская… постараюсь пощупать покрепче. — В ее голосе звучал скрытый смысл: она не забудет о клятве раскрыть правду об отце. — Берегите себя там. Столица — змеиное гнездо покруче нашего.