Книга Сердце из терновника и льда, страница 30 – Фиона Сталь

Магия ушла вниз, через подошвы моих сапог, прямо в каменный пол оранжереи.

БА-БАХ!

Каменная плита под моими ногами треснула с грохотом пушечного выстрела. Разлом побежал вперед, к ногам Валериуса, словно молния. Принц отшатнулся, полы плаща подобрал, глаза расширились.

Из трещины, разбрасывая осколки мрамора и комья мертвой земли во все стороны, вырвалось нечто.

Это была чудовищная, толстая, шипастая лоза. Темно-зеленая, жирная, наглая, пульсирующая жизнью. Шипы на ней были размером с палец, красные, как окровавленные клыки.

Вжик!

Лоза взвилась в воздух, как кобра, и с хрустом обвила ближайшую мраморную колонну. Камень скрипнул и посыпался крошкой.

На самом кончике лозы, прямо на уровне лица Валериуса, мгновенно набух бутон.

Он лопнул с влажным, чмокающим звуком.

Огромная, дикая, косматая роза распустилась за секунду. Она была цвета свежей венозной крови, бархатная и хищная.

Наступила тишина. Только пыль оседает да штукатурка сыплется.

Я стояла, тяжело дыша, как загнанная лошадь. Руки дрожат. Браслет на запястье горячий, как печеная картошка, но боли я не чувствовала.

Матушки светы… Я только что вырастила монстра! И пол испортила. Казенный.

Валериус медленно опустил руки. Он смотрел на хищную розу, которая покачивалась перед его лицом, словно принюхиваясь к нему.

— Я… — мой голос дрогнул. Гнев ушел так же внезапно, как и появился, оставив после себя испуг и стыд за погром. — Я не хотела… Я думала… Ой.

* * *

— Ты думала, — перебил он меня.

Валериус перевел взгляд с розы на меня.

Впервые в его глазах не было ни холода, ни скуки. В расширенных зрачках плескался чистый, неразбавленный интерес. Как у ученого, который нашел новый вид ядовитой жабы.

— Ты сказала, что не волшебная палочка, — тихо произнес он, делая шаг к розе.

Он протянул руку. Я думала, сорвет, но нет. Он провел бледным пальцем по огромному шипу. Осторожно так.

Капля крови выступила на пальце. Алая на белом.

Роза вздрогнула. И, клянусь своей лавкой, повернула бутон к капле крови! Потянулась, словно голодный зверь.

— Ты права, Элара, — Валериус палец к губам поднес, слизнул каплю, не сводя с меня пристального взгляда. — Ты не палочка. Ты — стихийное бедствие. Катастрофа в юбке!

— Это плохо? — спросила я, сжимая кулаки, чтобы скрыть дрожь. — Вычитать из жалования будете за колонну?

Уголок его губ дрогнул в усмешке. На этот раз — не издевательской, а какой-то… одобряющей?

— Для пола — определенно плохо. Для колонны — фатально, ремонт влетит в копеечку.

Он подошел ко мне вплотную. Я хотела отступить, но уперлась спиной в ту самую трещину, которую сама и учинила.

— Но для моего Двора… — он наклонился к моему уху, и его шепот обжег меня холодом. — Это именно то, что нам нужно. Жизнь, которая может за себя постоять.

Он взял мою руку — ту, на которой был браслет. Металл все еще был горячим. Валериус провел большим пальцем по покрасневшей коже под браслетом.

— Больно?

— Терпимо, — эхом отозвалась я, повторяя его слова при первой встрече. Не дождется, чтоб я ныла.

— Хорошо. Привыкай к ней, Садовница. К боли и к силе. Потому что, судя по этому монстру, — он кивнул на розу, которая уже обвила половину колонны, — наш год будет очень интересным… И разрушительным.

Он отпустил мою руку и отвернулся.