Книга Сердце из терновника и льда, страница 79 – Фиона Сталь

— И что ты собираешься делать?

— Я собираюсь объяснить им, что Принцы не ведут переговоров с предателями в собственном доме. Я прорублю путь силой, если придется. Выбью эту дурь из их голов вместе с мозгами.

Он подошел ко мне, наклонился и поцеловал меня быстро в лоб.

— Я не буду тебя запирать, — сказал он, глядя мне в глаза. — Ты Хозяйка Сада, а не пленница. Но я прошу тебя: не ходи за мной. И не лезь в пекло. Оставайся в верхних уровнях замка.

— Я не боюсь крови, Валериус. Мне за жизнь всякое приходилось видеть, даже роды принимать.

— А я боюсь. Боюсь, что если увижу, как в твою сторону летит заклинание, я сожгу Цитадель дотла вместе с союзниками, слугами и мебелью. Дай мне разобраться с этим самому.

— Хорошо, — кивнула я, принимая его логику и не желая быть причиной разрушения замка. — Я займусь делом здесь. Почитаю, носки свяжу…

Он кивнул, развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что эхо пошло гулять по коридорам.

Одеваясь, я думала о запахе.

Тот сладковатый, приторный смрад, который стоял в подземелье. Валериус называл это запахом гниения. Но я аптекарь. Я знаю, как пахнет гниль. Гнилое дерево пахнет сыростью, плесенью, грибами и мокрой землей.

А там пахло… каким-то сладостным дурманом.

Я зашнуровала ботинки и подошла к окну. Внизу, во внутреннем дворе, собирались отряды Валериуса. Я видела блеск черной брони, слышала команды. Скоро начнется штурм собственных коридоров… Бардак.

Ещё накануне у меня появилась одна интересная догадка.

Аделина была Королевой, одержимой красотой и властью. Она обожала свой сад, но ненавидела весь род людской.

«Садовницы умирали, потому что Древо выпивало их», — так считал Валериус.

А что, если Древо было одурманенным Королевой настолько, что не контролировало свой магический голод? Проще говоря, Аделина была холодной, безжалостной убийцей, получающей наслаждение от мучения других… Этакая Салтычиха своего времени.

Чтобы найти ответы на свои вопросы, мне нужно было попасть в личные покои Коррлевы. В её святая святых. В будуар злодейки!

Я вышла в коридор. Стражи-баргесты, огромные дымчатые псы, поднялись при моем появлении, но не зарычали. Они понюхали воздух и сели обратно. Они признали во мне ту, кем я стала прошлой ночью. Пару их Хозяина. Теперь я пахла им.

— Я иду в Восточную башню, — бросила я им, стараясь звучать уверенно, как хозяйка. — Проверю цветы. Охраняйте периметр. Со мной ходить не нужно, вы слишком шумные и линяете.

Псы переглянулись и… послушались.

* * *

Восточная башня была опечатана. На дверях висели магические знаки запрета, наложенные самим Валериусом.

Я приложила руку с серебряным обручем к печати. Серебро нагрелось, ледяные символы вспыхнули синим, пискнули и погасли. Дверь скрипнула, открываясь.

Я вошла в покои Королевы-Матери.

Здесь было очень красиво. Белый мрамор, зеркала в человеческий рост, меха на полу, шелка. И огромное панорамное окно, выходящее на заснеженные пики гор.

Меня интересовала дверь в глубине, задрапированная тяжелым бархатом цвета спелой сливы.

Её личный Зимний Сад…

Я отдернула штору. Пыль взметнулась.

В нос ударил густой, влажный, тошнотворный запах. Тот самый, как из подземелья.

Посреди комнаты, в огромных каменных вазонах, росли цветы.

Они были великолепны и отвратительны одновременно. Фиолетовые лепестки с черными прожилками, мясистые стебли, покрытые шипами и волосками. Они пульсировали, словно дышали.