Книга Хозяйка поместья Вудсборн, страница 7 – Фиона Сталь

Я положила дневник обратно в ящик туалетного столика. Но на этот раз не заперла. Это прошлое. А мое будущее начинается прямо сейчас. И первым делом я наведу порядок. В этом доме. В этой жизни. И в этом теле.

Пора было начинать инспекцию моих новых владений. И знакомиться с врагами в лицо.

Ярость — отличное топливо. Она прогоняет апатию, сжигает жалость к себе и заставляет двигаться. Пока я читала дневник Сесилии, я сидела, сгорбившись под тяжестью чужой боли. Но теперь, когда последняя страница была перевернута, я выпрямилась. Мое новое, тяжелое тело налилось решимость.

Хватит сидеть в этой пыльной гробнице, которую Сесилия считала своей спальней. Пора познакомиться с моим новым домом.

Я подошла к двери и впервые за все это странное утро взялась за ручку с твердым намерением выйти. Дверь недовольно скрипнула, словно жалуясь, что ее потревожили. Я вышла в длинный, широкий коридор второго этажа. Здесь было темнее, чем в спальне. Солнечный свет едва пробивался сквозь высокое арочное окно в конце коридора, стекло которого было покрыто таким толстым слоем грязи, что казалось матовым. Вдоль стен висели портреты каких-то суровых, бородатых мужчин и женщин с кислыми лицами. Предки Вудсборнов, надо полагать. Они смотрели на меня с немым укором, и казалось, их глаза следят за каждым моим шагом.

Я двинулась к главной лестнице. Мои шаги были почти бесшумны на толстом ковре. И тут я услышала голоса. Тоненькие, хихикающие. Они доносились из-за поворота. Я замедлила шаг, превратившись в слух.

— …и тогда он говорит, представляешь, Полли, говорит: «Твои волосы пахнут сеном на рассвете!» — пропищал один голос.

— Ой, Дженни, врет он все! — ответил второй, заливаясь смехом. — Конюх Том всем так говорит! Он на прошлой неделе мне то же самое про сено заливал!

— Да ну тебя! А я-то уж подумала…

Я завернула за угол.

Две молоденькие горничные в серых форменных платьях стояли, прислонившись к стене. Одна, рыженькая и веснушчатая, держала в руках стопку чистого, как ей казалось, белья. Вторая, темненькая и хорошенькая, лениво обмахивалась пыльной метелкой из перьев, гоняя пыль с места на место. При моем появлении они замерли, как пара напуганных мышек. Хихиканье оборвалось на полуслове. Их глаза округлились, и они торопливо сделали неуклюжий реверанс, едва не уронив белье и метелку.

— Миледи! — пискнула рыженькая Полли.

Я ничего не ответила. Просто остановилась и посмотрела на них. Сверху вниз. Медленно. Я видела их растерянность. Они явно не ожидали увидеть меня здесь. Судя по дневнику Сесилии, она редко покидала свои покои до обеда, а то и до ужина. Я окинула взглядом их форму: передник у одной был помят, у второй — с небольшим пятном. Волосы выбились из-под чепчиков. Они не ждали хозяйского взгляда. Они вообще не ждали, что их кто-то будет контролировать.

Я молча смотрела на них секунд десять. Этого оказалось достаточно. Девчонки покраснели, начали ежиться под моим взглядом. Темненькая Дженни вдруг спохватилась и начала ожесточенно тереть метелкой ближайшую вазу, поднимая в воздух целое облако пыли.

Не проронив ни слова, я пошла дальше, к лестнице. Я слышала, как за спиной они испуганно зашептались.

— Что это с ней сегодня?

— Не знаю… Никогда так не смотрела… жуть…