Книга Измена. Расплата за (не) любовь, страница 37 – Фиона Сталь

— Я боялся потерять тебя, поэтому не сказал, — Михаил говорит чуть тише, будто ему тяжело признаваться в содеянном. — Когда всё это начиналось, я не знал, что ты моя дочь…

— Ты разрушил мою жизнь! Мою жизнь! И ничего мне не сказал! Я имела право знать! — кричу, слёзы катятся по щекам. Сжимаю руки на животе, пытаясь успокоить себя, но боль только усиливается.

— Прости меня, прости дочь, — отец снова тянет ко мне руки, но я отталкиваю их с ещё большей решимостью.

— Ты такой же, как и Максим! Вы оба одинаковые! — шиплю сквозь слёзы, и встаю, собираясь уходить.

— Аня, прошу, успокойся… В твоём положении нельзя нервничать, — отец отчаянно пытается меня остановить. Но, я уже иду к выходу, хватая на ходу сумочку, и не видя дороги из-за мешающих слёз в глазах…

Выйдя на улицу, слышу, как отец кричит, чтобы я была осторожна, но я не оборачиваюсь. Сажусь за руль и, не раздумывая, направляюсь к Наташе. Мы с ней не общались после ссоры, но сейчас мне больше некуда податься…

Подъехав к дому сестры, я уже готова подняться на лифте, как вдруг вижу, как оттуда выходит Фёдор…

Заметив меня, на его лице расплывается мерзкая, отвратительная ухмылка. Разведя руки в стороны, как будто хочет обнять, он встаёт прямо на моём пути и медленно приближается, постепенно отжимая мою фигуру к стене.

— Вот так сюрприз! Пташка сама ко мне в руки прилетела, — произносит он с издёвкой. — Сколько я тебя у сестры караулил… Но знал, что рано или поздно появишься…

Я молча стараюсь обойти его, но Фёдор тут же преграждает дорогу, пристально глядя на мой выпирающий живот. В его взгляде мелькает что-то тёмное, почти злобное.

— Так и не избавилась от своего выродка? Нагуленного сосунка выше моей любви поставила, да? — в его голосе звучит откровенная ненависть.

— Уйди от меня, ты ненормальный! Пусти! — почти кричу, понимая, что его не переубедить словами, и пытаюсь вырваться. Но он хватает меня, сжимая плечи до боли, его лицо близко, слишком близко… Я замираю, чувствуя, как страх сковывает всё тело.

— Ещё раз рыпнешься — и твоему мольцу в животе несдобровать, усекла? — шипит он прямо мне в ухо. — А теперь идём. Спокойно, без глупостей. Моя квартира недалеко.

От ужаса всё внутри переворачивается. Я киваю, даже не пытаясь возражать, и послушно иду рядом, чувствуя его хватку на своей руке, словно железные тиски.

— Ты мне порченная не нужна, — продолжает он ехидно. — Сначала пусть папаша это «сокровище» заберёт, а там посмотрим…

— Что ты собираешься делать? — спрашиваю срывающимся голосом, когда мы заходим в его подъезд.

— Собираюсь позвонить твоему Максику и рассказать ему всю правду: как ты от него ребёнка прячешь и что у нас с тобой взаимная любовь… Как думаешь, он тебя простит после этого? — засмеявшись, Фёдор резко толкает меня к стене, а потом запирает дверь с внутренней стороны, убирая ключ в карман.

— Ты проходи, проходи, не стесняйся! Здесь мы с тобой жить будем!

Я пытаюсь успокоиться, дышать ровнее, чтобы сохранить хоть каплю здравого смысла в этом кошмаре. Лучше пусть Макс узнает о малыше сейчас, чем Фёдор… чем этот псих причинит малышу вред!

Фёдор подходит ко мне и резко поднимает руку, будто хочет ударить. Я вскрикиваю и отшатываюсь в сторону, прячусь в угол, стараясь быть как можно дальше от него. Он громко смеётся, приближаясь снова.