Книга Измена. Расплата за (не) любовь, страница 40 – Фиона Сталь

— Не надо, сама дойду, — отвергаю его помощь, ощущая в душе всё ещё живую, острую обиду.

— Аня, пожалуйста… Я поддержу тебя и не дам упасть, если станет плохо в коридоре…

Я молча киваю, уступая, хотя внутри бурлит горечь. Конечно, Максим сам залез на Яну, но если бы отец не подослал её шпионить за моим мужем, возможно, всего бы этого не случилось…

Подхожу к Лене, целую её в щеку и тихо спрашиваю:

— А где Наташа? Почему она не пришла?

Лена махает рукой, словно отгоняя неприятный разговор.

— Потом расскажу, не думай об этом сейчас. Анют, мне нужно бежать, Гришу надо из сада забрать…

— Ну, конечно, спасибо за поддержку.

Попрощавшись с подругой, я с отцом направляюсь на третий этаж, чувствуя, как сердце стучит всё быстрее, от мысли, что скоро увижу Максима.

Подойдя к одиночной палате бывшего мужа, пытаюсь унять дрожь в руках. Тихонько постучав два раза, оборачиваюсь к отцу, благодарно киваю ему, и, глубоко вздохнув, открываю дверь, входя в палату…

Тихо подхожу к кровати Макса, стараясь не нарушать тишину палаты. Он спит — лежит спокойно на спине, черты лица расслаблены, но всё равно видно, как он побледнел и исхудал после нашего развода. Аккуратно кладу руку на его перебинтованную голову, ощущая тепло под ладонью.

Макс открывает глаза. Замечает меня и тут же, не раздумывая, протягивает руку к беременному животу, едва касаясь его пальцами, будто боится спугнуть мой образ.

— Аня… это правда? Ребёнок… мой? Тот псих по телефону сказал…

Я опускаю голову, глядя на его руку, лежащую на моём пузике. Он будто хочет почувствовать жизнь, которая обитает бьётся, в подтверждение своим догадкам.

Сжимаю его ладонь, прижимая плотнее к себе, и внутри меня начинается душераздирающая борьба… С губ уже почти срывается «да, ты отец этого ребёнка», но перед глазами отравляюще вспыхивают образы из прошлого…

Вспоминаю, как заходила в его офис и видела её — секретаршу Яну, удобно устроившуюся на коленях мужа. Она смеялась, двигала бёдрами, обнимала, прижималась всем телом, а Макс гладил её по спине, целовал, касался её волос, не замечая ничего вокруг… Они оба так увлеклись, что даже не услышали, как я зашла. И смех этой Янки всё ещё звенит у меня в ушах! Её взгляд — торжествующий, довольный, прожигающий меня насквозь…

Теперь любовница тоже беременна. Так пускай оберегает её, коль выбрал. А я… Я справлюсь. С малышом, с собой — одна, если так нужно.

Опуская взгляд, убираю его руку с живота и шепчу, глядя в сторону:

— Макс… тебе нужно отдохнуть.

В этот момент, малыш будто откликается на прикосновение отца — пинается, напоминая, что он здесь, что чувствует нас.

— Вот это да, — Максим улыбается, поглаживая мой живот, и я вижу в его глазах то счастье, которое он, наверное, давно не испытывал. — Настоящий спортсмен. А кто у нас?

Я замираю. Вижу, как светятся его глаза, как он смотрит на меня с той теплотой, что когда-то привлекала меня в нём. И все же, я отвечаю холодно, стараясь убедить себя, что это нужно:

— Не у нас, Макс. Фёдор сказал тебе, что это твой ребёнок, только чтобы заманить в ту квартиру…

Лицо Макса меняется. Глаза гаснут, как будто внутри выключили свет. И эта боль, отражающаяся в его взгляде, пронзает меня так, что мне приходится отвернуться, чтобы не увидеть, как ломается человек, которого я когда-то так сильно любила.