Книга Землянка раздора, страница 15 – Ольга Реммер

И в этот момент, из-за его широких плеч, высунулась знакомая черная мордочка с навостренными ушами. Пара ярко-янтарных глаз уставилась на меня.

— Тучка! — имя вырвалось у меня само, хриплое от недавних слез, но полное такого дикого облегчения, что мир на мгновение перевернулся.

Она мяукнула — то самое короткое, деловое «мяу!», означавшее «ну вот, наконец-то ты на месте». И затем, с грацией, совершенно не подобающей обстановке, она ловко вспрыгнула Ему на плечо, балансируя, как опытный канатоходец. Ее хвост обвился вокруг его мощной шеи, словно живой черный шарф.

Картина была настолько сюрреалистичной, что у меня перехватило дыхание. Огромный, опасный воин, от которого исходила аура неумолимой силы, и на нем — моя домашняя кошка, смотрящая на мир с видом полновластной хозяйки. Он даже не шелохнулся, чтобы сбросить ее, лишь мышцы его щеки слегка дернулись.

Тучка, удовлетворившись своим высоким постом, спрыгнула с его плеча прямо на пол карантинного блока через небольшой лоток для образцов, который в этот момент был открыт. Она подбежала ко мне, терлась о ноги, громко мурлыча, а потом, запрыгнув на койку, начала тщательно вылизывать лапу, будто только что вернулась с прогулки по обычному двору, а не пробежала по коридорам чужого звездолета.

Смех подкатил к горлу — истерический, нервный, но все же смех. Я рухнула на колени рядом с койкой и прижалась лицом к ее теплому, пушистому боку, вдыхая знакомый, успокаивающий запах. Слезы текли сами, но теперь это были слезы безумного, нелепого счастья. Она нашлась. Она была здесь. И судя по довольному урчанию и сытому виду, у нее все было более чем хорошо.

Я подняла взгляд, вытирая щеки тыльной стороной ладони. Он все еще стоял за стеклом. Его смущенная неловкость, казалось, немного растаяла, сменившись тем же острым, изучающим интересом. Но теперь в его взгляде, помимо силы и власти, появилась тень чего-то вроде… недоумения? Как будто он наблюдал за непонятным, но увлекательным природным явлением.

— Спасибо, — прошептала я, не зная, поймет ли он. Но слово нужно было сказать. За то, что она цела. За то, что привел ее назад. Или она сама его привела? У Тучки были на этот счет свои соображения.

Он молча кивнул, один раз, коротко. Его взгляд скользнул с меня на кошку, которая, закончив умывание, устроилась у меня на коленях, свернувшись калачиком. Казалось, этот простой, домашний жест что-то в нем окончательно сломило. Он больше не пытался говорить. Просто еще раз кивнул, более медленно, и развернулся, чтобы уйти. Его широкие плечи скрылись за поворотом коридора.

А я осталась сидеть на холодном полу карантинного блока, обнимая свою кошку, свою единственную, пушистую, бесстрашную вселенную. Страх никуда не делся. Неизвестность сжимала сердце ледяными пальцами. Но теперь, с ее теплом у меня на коленях и с необъяснимым, странным впечатлением от встречи с этим гигантом, во мне теплилась не просто искра. Теплился маленький, хрупкий огонек. Огонек, который говорил: мы не просто выживаем. Мы — вместе. И пока это так, даже в самой глубине чужого космоса, есть что-то, за что можно зацепиться. Хотя бы за громкое, победное мурлыканье черной кошки, заснувшей у меня на руках.

Но в глубине души меня всё же не оставляло человеческое любопытство: “Что же хотел великан?”