Книга Землянка раздора, страница 40 – Ольга Реммер

Мое сердце колотилось. Это могла быть ловушка. Какая-то странная, изощренная игра. Но… водопад. Розовые скалы. Настоящий воздух. Не термальный источник с Зарианом, а просто прогулка. С ним.

Я была измучена одиночеством и страхом. И его предложение, каким бы странным оно ни было, было лучшим, что я слышала за последнее время.

— Хорошо, — кивнула я, голос прозвучал тише, чем я хотела. — Я готова.

Мы летели на небольшом челноке. Он управлял им сам, молча, сосредоточенно. Я сидела рядом, глядя в иллюминатор, как звезды сменяются синим свечением прыжка, а затем — огромной, переливчатой мраморной планетой с континентами цвета охры и бирюзы.

Приземлились мы на краю каньона. И он не солгал. Воздух был холодным, свежим, с запахом хвои и камня, так похожим на земной, что у меня сжалось горло. Солнце — одно, желтое и теплое — светило в небе цвета незабудки. А скалы вокруг и вправду отливали всеми оттенками розового и сиреневого, будто вырезанные из гигантского аметиста. Вдалеке, с высоты в сотни метров, низвергался в пропасть поток белой воды, и его гул был едва слышным, далеким рокотом.

Мы шли по узкой тропинке над пропастью. Он шел впереди, его широкая спина заслоняла часть пейзажа. Молчание было не неловким, а… естественным. Наполненным этим грохотом воды, свистом ветра в скалах, пением невидимых птиц.

Именно здесь, глядя на его спину, я почувствовала странное, почти мирное спокойствие. Здесь не было корабля. Не было Зариана. Не было докторов. Были только скалы, небо и этот сложный, молчаливый великан.

Он вдруг остановился, обернулся ко мне. Ветер трепал его белые волосы.

— Расскажи мне о своей кошке, — сказал он негромко. Его вопрос прозвучал так неожиданно, так не вязалось с окружающим величием, что я на секунду опешила.

— О Тучке? — переспросила я.

Он кивнул, его ледяные глаза были пристальны, но без угрозы. С интересом.

— Я… забрала ее из приюта, — начала я, не понимая, зачем ему это. — Из передержки, куда ее определили после того, как нашли на улице. Она была совсем котенком, тощим, с ободранным ухом. Но смотрела так, будто это я пришла к ней на аудиенцию. Я взяла ее, потому что… потому что у нее не было дома. И у меня его тоже не было, по большому счету. Мы стали друг для друга домом.

Я говорила, глядя в пропасть, и слова лились сами. О ее привычках, о том, как она будит меня по утрам, о ее любви к картонным коробкам, о том, как она всегда возвращается, даже если выскочит в открытую дверь. Говорила о простых, земных вещах, которых здесь, в этой невероятной красоте, не хватало больше всего.

Зориан слушал, не перебивая. Его лицо было непроницаемым, но я видела, как он внимателен. Как будто впитывал каждое слово, каждую деталь.

— Она… особенная, — закончила я, не зная, что еще сказать.

— Да, — тихо, почти про себя, согласился он. — Особенная.

И в этот момент мир взорвался.

Не метафорически. Физически. Пронзительный, оглушительный визг сирены разорвал небесную синеву, заглушив грохот водопада. Он шел не с корабля, припаркованного за скалой. Он лился с неба, откуда-то сверху, заполняя всю долину, отражаясь эхом от розовых скал, сводя с ума.

Я вскрикнула, инстинктивно пригнувшись, заткнув уши. Зориан мгновенно преобразился. Вся мягкость, все внимание исчезли, сменившись мгновенной, хищной боевой готовностью. Его тело напряглось, глаза метнулись в небо, выискивая угрозу. Он шагнул ко мне, намеренно встал между мной и открытым пространством, одной рукой отодвигая меня за выступ скалы.