Книга Землянка раздора, страница 37 – Ольга Реммер

Но в груди, где еще недавно была пустота и горечь, шевельнулось что-то теплое и щемящее. Что-то, что никак не вязалось с образом чудовища.

Он видел мои слезы. И принес еду. Не как приманку. Не как плату. Как… необходимость.

Я осторожно взяла одну из полупрозрачных ягод. Она лопнула во рту, распространяя взрыв прохладной, сладкой, слегка терпкой свежести. Это было невероятно вкусно. По-настоящему, а не искусственно выращено. Я закрыла глаза.

Может быть… просто может быть… генерал Зориан был не таким уж монстром, каким казался?

Дверь закрылась за моей спиной с глухим, окончательным щелчком. Я сделал несколько шагов по коридору, чувствуя, как мышцы спины и плеч разжимаются — напряжение от того, чтобы стоять там, в той комнате, глядя на нее.

Вот и всё. Объект в целости. Получил необходимые нутриенты. Кошка — отвлечение, но и фактор стабильности. Все логично. Все по плану.

Я мысленно повторял это, как мантру, забивая молотком разума любые посторонние мысли. О том, как ее плечи содрогнулись, когда она плакала. О том, как капли воды утром стекали по ее шее. И том помутнении рассудка, когда первобытная животная страсть чуть не заставила меня взять её прям там. Голую. Изящную.

Нагло прорывавшиеся мысли вновь возбуждали меня. И я ощутил, как в штанах становится теснее.

Нет. Она — объект стратегической важности. Биологическая аномалия. Ключ к… чему-то. А я — генерал, который обязан этот ключ обезопасить, изучить и, в конечном счете, нейтрализовать или использовать. Если получится найти ее родной мир, то можно будет отправить обратно. Чисто, без следов. Простое решение сложной проблемы.

Переговоры на Оживроне были изматывающими. Местный комендант, жадный и трусливый, увиливал от прямых ответов о неопознанном корабле-преследователе. Тратил время. А у меня в голове все время маячил вопрос: где она? С Зарианом? Что делает этот червь?

Узнав от своих людей, что ее вернули на борт одной, я почувствовал… не облегчение. Скорее, удовлетворение от того, что расчет оказался верен. Ее возвращение означало, что план брата, какой бы он ни был, провалился. Это было важно. Только поэтому.

Я направлялся в свои покои, мечтая о коротком сне, о нескольких часах без этой постоянной внутренней борьбы, когда сзади раздался торопливый, семенящий шаг.

— Генерал! Генерал, прошу аудиенции!

Хелс. Опять. Его певучий голос сейчас резал слух, как пила.

Я не оборачиваясь, бросил через плечо:

— Не сейчас, доктор. Отчет о переговорах завтра. Все срочные медицинские вопросы — по протоколу.

— Но, генерал, это не терпит отлагательств! Это касается… субъекта.

Я замер, все еще не поворачиваясь. Усталость навалилась тяжелой свинцовой плитой. Еще одна проблема. Еще один виток в этом бесконечном кризисе. Мне так хотелось просто лечь и выключиться.

— Доктор, — мой голос прозвучал тихо, но с той стальной нотой, от которой замирали целые эскадры. — У меня был тяжелый день. Вы говорили о витаминах — я обеспечил. Что еще может быть настолько срочным?

Я наконец повернулся к нему. Хелс стоял, переминаясь с ноги на ногу, его четыре руки были сплетены в тревожном жесте. Хоботок нервно подрагивал. В его оранжевых глазах читалась не профессиональная озабоченность, а какое-то странное, почти суеверное беспокойство.