Книга Землянка раздора, страница 34 – Ольга Реммер

— Засекречена? Значит… вы знаете, где она? Вы можете найти ее? Доставить меня обратно?

В моем голосе прозвучала такая отчаянная мольба, что даже его маска на мгновение дрогнула. Он смотрел на меня долго, очень долго. Его взгляд скользил по моему лицу, по влажным от пара волосам, по линии плеч, выступающих из воды. В его глазах бушевал целый ураган мыслей: расчет, любопытство, то самое темное влечение и… возможность.

Тишина затягивалась, нарушаемая лишь тихим плеском воды и далекими, чужими птицами. Наконец, он медленно выдохнул.

— Возможно, — сказал он тихо, и это слово повисло в воздухе, сладкое и опасное. — У меня есть доступ к каналам, которых нет у моего брата. К архивам, о которых он даже не подозревает. Поиск планеты с таким грифом… это сложно. Дорого. Сопряжено с огромным риском.

Он сделал паузу, откинулся на камень, сложив руки на груди. Его глаза стали холодными, деловыми.

— Но все в этом мире имеет свою цену. Вопрос не в том, могу ли я. Вопрос в том… — он наклонился чуть вперед, и его голос стал шепотом, полным скрытой угрозы и обещания, — что ты готова предложить взамен?

Его слова повисли в теплом, влажном воздухе, тяжелые и ясные. «Что ты готова предложить взамен?»

Весь мой мир, который на секунду перевернулся от вспышки надежды, снова рухнул в бездну.

Я замерла, чувствуя, как горячая волна стыда заливает щеки, шею, грудь. Вода, которая секунду назад была успокаивающей, вдруг стала похожа на кисель, сковывающий движения. Я бессознательно опустилась глубже, почти по подбородок, пытаясь спрятаться.

Мозг лихорадочно работал.

Дом. Солнце. Сковорода на плите. Свой диван. Окно. Дождь. Настоящий дождь.

Жажда вернуться была физической болью, тоской, выедающей душу. Я уже зашла так далеко. Разделась перед ним. Вошла в эту воду. Ради чего? Ради призрачной возможности увидеть небо.

И вот она, цена. Ясная, недвусмысленная. Не деньги. Не услуги. Он смотрел на меня, и в его глазах читался именно тот обмен, который он имел в виду. Тот, на который он намекал с самого начала. «Украшение». «Редкость». Теперь — награда за исполнение желания.

Но я… я не такая. Голос, тихий и непоколебимый, поднялся из самой глубины, из того места, что осталось нетронутым всеми этими кошмарами. Правильная девочка из правильной квартиры, которая верила в любовь, в уважение, в то, что свое тело не отдают, как плату за проезд. Даже если этот проезд — домой.

Стыд и отвращение к самому предложению смешались с отвращением к себе — за то, что я вообще оказалась в этой ситуации. За то, что мое молчание, моя нагота могли быть восприняты как согласие. Глаза наполнились предательскими слезами, и я резко отвела взгляд, уставившись на бирюзовую рябь у своих рук.

— Я… — голос сорвался, став хриплым шепотом. — Я не знаю. Я не… У меня ничего нет.

Это была правда. У меня не было ничего, кроме самой себя. И мы оба это понимали.

— У тебя есть ты, — его голос прозвучал мягко. Он не настаивал. Не давил. Просто констатировал факт, позволяя ему работать, разъедая мою волю. — Ты — единственная валюта в этой игре, которая имеет для меня ценность. Подумай. У тебя есть время. Но не слишком много. Как только Зориан закончит свои скучные дела, твоя маленькая экскурсия закончится. И с ней… исчезнет и эта возможность.