Книга Землянка раздора, страница 33 – Ольга Реммер

Я стояла как вкопанная, чувствуя, как кровь приливает к лицу. С одной стороны — животный ужас от наготы, от интимности, которую он навязывал. С другой — вода манила своим теплым паром, обещая смыть остатки вчерашнего кошмара, напряжение последних дней, весь этот липкий страх. А его слова о свободе… они били в самую больную точку.

Он приоткрыл один глаз.

— Или ты предпочитаешь оставаться в пыли и поту своего страха? Вода чистая. Она ничего не требует. Только принимает.

Это была не просто ванна. Это был ритуал. Испытание. Грань, за которую он предлагал переступить. Разделить с ним не просто пространство, но и эту первобытную, обнаженную близость.

Сердце колотилось где-то в горле. Разум кричал «нет». Но тело, усталое от постоянного напряжения, жаждало этой теплой, обволакивающей неги. А взгляд на его расслабленное лицо, на эту иллюзию беззаботности, была чертовски притягательна после ледяной ярости его брата.

Я закусила губу. Затем…

— Закройте глаза! — мой голос полный стыда и смущения прозвучал более хрипло, чем я ожидала. Зариан посмеялся, но все же отвернулся.

Дрожащими пальцами я стянула с себя мягкую ткань платья, оставив ее лежать на розовом камне рядом с его аккуратно сложенной одеждой. Воздух, теплый и влажный, обволок голую кожу, заставив вздрогнуть. Я прикрыла грудь одной рукой, другую бессмысленно опустив ниже живота, и, не глядя на него, быстро ступила в воду.

Тепло обожгло кожу, приятное и почти болезненное после внутреннего холода. Вода оказалась удивительно мягкой, минеральной, с едва уловимым ароматом. Я погрузилась по грудь, скрывшись в молочно-бирюзовой дымке, и отплыла к противоположному краю чаши, максимально отдаляясь от него. Камень под спиной был гладким и теплым.

Зариан наблюдал за мной полуприкрытыми глазами, на его губах играла та же хитрая улыбка. Он не пытался приблизиться. Просто наслаждался видом.

— Вот видишь, — произнес он мягко, — уже лучше. Мир не так враждебен, когда смотришь на него из теплой воды.

Я молчала, стараясь расслабить мышцы, но тело оставалось скованным. Его нагота, моя нагота, эта вынужденная близость — все было неправильно.

— Расскажи мне, — начал он, и его голос потерял игривые нотки, став более серьезным. — Как они тебя поймали? Мирангонцы. Эти жуки редко берут таких… хрупких гуманоидов без серьезного повода.

Я не хотела говорить. Но тишина здесь, в этой интимной обстановке, была еще тяжелее. Я заставила себя ответить, глядя на пар, стелящийся над водой.

— Я… не помню. Было утро. Я готовила завтрак. Моя кошка, Тучка, была со мной. Потом… провал. И я уже в клетке.

— Домашнее животное, — он покачал головой, будто это было дикостью. — И твой мир? Как он назывался? У нас обширные карты, архивы. Но твой генетический код… он вызывает сплошные вопросы. А твоя родная планета, — он сделал паузу, изучая мое лицо, — помечена в наших самых глубоких, самых охраняемых базах данных не просто как «неизвестная». Как «засекреченная». Уровень доступа — выше, чем у моего брата. Выше, чем у меня. Почему?

Слова «родная планета» ударили по мне, как электрический разряд. Вся осторожность, все опасения отступили перед вспышкой дикой, неконтролируемой надежды. Я приподнялась в воде, не обращая внимания на то, что обнажаю плечи.