Книга Землянка раздора, страница 54 – Ольга Реммер

— Завтра, — сказал я, не глядя на него. Голос звучал хрипло, чужо. — Я увезу ее. Снова на «Протектор». В неизвестном направлении. Спрячу там, где Император не достанет.

— Это вызовет подозрения, — Зариан покачал головой. — Ты исчезаешь сразу после возвращения, увозишь таинственную незнакомку в неизвестность. Император не дурак. Он отправит за тобой слежку. И тогда ты приведешь их прямо к ней.

Я знал. Знал это и сам. Но выбора не было.

— Если я полечу с вами, — тихо произнес Зариан, — у меня получится создать политическое прикрытие.

Я медленно повернулся к нему.

— Официальная версия: я сопровождаю тебя для урегулирования дипломатического инцидента на периферии. Или для инспекции пограничных форпостов. Император любит, когда я контролирую твои… импульсивные решения. Он одобрит. И пока я буду контролировать тебя официально, неофициально я смогу отводить любопытные взгляды от нее.

Он говорил деловито, расчетливо. В его голосе снова звучали привычные нотки холодного цинизма. Но я видел его глаза. Он не хотел отпускать ее. И использовал единственный доступный ему инструмент — политику — чтобы остаться рядом.

Самый опасный враг.

Я знал это. Знал, что держать Зариана рядом — все равно что спать с заряженным бластером под подушкой. Рано или поздно он выстрелит. Но сейчас, в этой ситуации, он был единственным союзником, способным прикрыть наш тыл. И я должен был держать его там, где смогу видеть. Где смогу контролировать каждый его шаг.

— Хорошо, — сказал я. Голос был высечен из того же камня, что и стены этого дома. — Ты летишь с нами.

Я протянул руку.

Зариан посмотрел на мою ладонь. Медленно, будто взвешивая каждую частицу этого жеста, поднял свою.

Наши руки сомкнулись. Не в братском объятии — в стальном, мужском рукопожатии, скрепляющем союз, который оба ненавидели и в котором оба нуждались.

— Если ты предашь ее, — тихо сказал я, не разжимая пальцев, — я найду тебя. Где бы ты ни спрятался. И убью медленно. Клянусь честью.

— Я знаю, — ответил он так же тихо. — Поэтому и лечу.

Мы разжали руки одновременно. Зариан поправил манжеты, его лицо снова стало непроницаемой маской. Но в уголках губ дрожала едва уловимая, горькая складка.

— Отдыхай, брат, — сказал он. — Завтра долгий день. Я буду на своей яхте. Связь по защищенному каналу.

Он вышел. Бесшумно, как и вошел.

Наглое чавканье над самым ухом ворвалось в сон, как дрель в воскресное утро. Я попыталась отмахнуться, зарыться лицом в подушку, но чавканье не прекращалось, становясь всё громче и самодовольнее.

— Тучка, зараза… — пробормотала я, не открывая глаз, и привычным движением попыталась согнать кошку с подушки.

Рука встретила пустоту. А чавканье продолжалось. Рядом.

Я с трудом разлепила веки и замерла.

Надо мной, на спинке дивана, восседала Тучка. Но её морда была опущена вниз, туда, где на низком столике стоял поднос. И из этого подноса моя наглая кошка с урчанием и чавканьем вылизывала что-то из маленького блюдца, не обращая на меня ровно никакого внимания.

— Тучка! — я села, потянулась, чтобы согнать её. Кошка даже не сопротивлялась, позволила себя снять, оказавшись на полу, и тут же с самым довольным видом принялась умываться, облизывая губы и жмурясь от удовольствия. Мол, было вкусно, спасибо, я всё.