Книга Хозяйка каланчи, страница 128 – Адель Хайд

Князь Ухтомский встал с кресла, словно не в силах усидеть:

— Алексей, мы так долго к этому шли! Нельзя, чтобы случайность… любая, помешала.

— Но Его Величество император, ещё жив, — сказал граф Алабин, — разве может смениться династия при живом императоре?

— У Его императорского Величества взорваны магические каналы, и Его императорское Величество теперь больше не маг. А по нашим законам не-маг не может править империей. Поэтому к тому моменту, как Его императорское Величество будет выведен из магической комы, он будет жив и здоров, но поставлен перед фактом о необходимости передачи власти тому, кого выберет Государственный Совет.

И, заметив, что Алабин снова пытается высказать какое-то возражение, князь Ухтомский поднял руку, жестом останавливая графа, и сказал:

— Помимо развёрнутой в прессе кампании против наследника, я должен точно знать, что наследник либо сидит, запертый в казематах, либо с ним случилось непоправимое и, он не придёт предъявлять претензии или заявлять своё право на престол. Это народу можно объяснить, что он слепой, а магия видит его силу, и вряд ли этот мелкий дефект помешает ему доказать способности стать императором.

И почти сразу же спросил:

— Что с девчонкой? Она тоже пропала?

— Пропала, — сказал Алабин.

— У тебя там что, какая-то чёрная дыра? Почему у тебя все пропадают? Ты понимаешь, что без огнедержца вся эта схема работать не будет?

— Но пока же всё работает.

— Да, но тот, на ком это держится, не вечен, а тут такая удача, и ты её потерял.

Алабин склонил беловолосую голову, признавая вину.

— Иди, Алексей, — сказал князь Ухтомский, — и не подведи. Осталось всего несколько шагов.

Ночевали мы в имении Вяземского, меня поселили в покоях на том же этаже, где и остальных, никаких преференций Его Высочеству сделано не было.

Я подумала: «Вот же старикан вредина какая, вроде бы и пошёл на уступки, а всё одно свою линию гнёт».

В комнатах тоже артефакты еле-еле светили, и я спросила провожавшую меня служанку в чём дело, что во всём доме артефакты еле горят, как будто бы не заряжены. Она, к моему удивлению, ответила:

— Так молодой хозяин сам всё заряжает, может и не заряжены.

Я удивилась, но тогда это было вполне объяснимо, если один маг должен был заряжать световые, а может и ещё какие артефакты, то сил могло и не хватать, или же они намеренно заряжались не полностью, чтобы на всё магии хватило.

Решила, что завтра попробую спросить.

Несмотря на все тревоги, которые сразу нахлынули в мою голову, стоило мне лечь и закрыть глаза, уснула я быстро и спала без сновидений, всё же пешая прогулка на свежем воздухе сказалась благоприятным образом.

Проснулась рано, за окном ещё только начинало светлеть, решила подзарядить артефакт, пусть хотя бы здесь светится ярко, но не учла ёмкость камня, и уже через несколько минут сидела и расстроенно смотрела на две почти одинаковых по размеру половинки, в которые превратился ламповый артефакт

«Интересно, сколько он стоит? — подумала я, — возьмут с меня деньги или заставят чинить?

Поезд, на котором должна была приехать тётка с Алексеем приходил к восьми утра, и я, сверившись с внутренними часами, которые были у любого одаренного, поняла, что непросто так я рано проснулась, сейчас было что-то около шести утра, а подольше поспать мне не дало чувство, что мне тоже надо бы поехать их встретить. Вот только надо бы переодеться.