Книга Хозяйка каланчи, страница 22 – Адель Хайд

— А вы тоже драться умеете?

— Нет, драться мы не умеем, — сказала я, — и бегаем, видишь, тоже не очень.

— Это да, — сказал мальчишка, который почти что не запыхался. — Ну, я думаю, всё, здесь они нас не найдут, мы оторвались. Да и не суются они сюда.

Я огляделась вокруг и обратила внимание, что действительно мы забежали в какой-то довольно мрачный район. Здесь были частные дома, но стояли они как-то кучно, некоторые почти что вросли в землю, значит, были такие старые, и свет почти нигде не горел.

— А что это за район? — спросила я.

— А, ну вы же не местные, — сказал мальчик. — Это Щемиловка, воровское место. — И мальчишка сплюнул, видимо, стараясь выглядеть очень важным.

— Как тебя зовут, мальчик? — спросила Маша.

— Егором, но так-то все Грюней кличут.

— Какой же ты Грюня, ты настоящий Егор, — сказала Мария, и мальчик покраснел.

— А куда вы сейчас-то? На вокзал вам нельзя, вас там сразу схватят. Пошли к нам, у нас жрачка есть, а тётя Люся вас на работу определит.

Что-то мне не понравилось это «тётя Люся», но деваться нам и впрямь было некуда. Не оставаться же ночью на улице. Да и было довольно холодно, и я думала, что ещё пара часов, и по этой Щемиловке уже опасно будет ходить.

Делать было нечего. Хотя деньги-то у нас были, но вот кто бы согласился нас поселить в какой-нибудь приличной гостинице вдвоём с Машей, без сопровождающего взрослого? Да и документы наши остались в сумке Ольги Васильевны.

Поэтому единственным выходом для нас было идти вместе с беспризорным мальчишкой.

Шли мы недолго. Видимо, дома, где обитали вот такие вот брошенные дети, которых эксплуатировали те, кто это умел делать, как раз и находились в неблагополучных районах.

А я ещё подумала, что название такое «Щемиловка» скорее всего, от какого-нибудь слова, что тебя тут могут прищемить или защемить.

Грюня по-особому постучал, и нас пустили.

— Идите за мной и ничего не бойтесь, — сказал Грюня.

И если бы Грюне было не десять лет, я бы, наверное, так и сделала. Но, похоже, в нашей компании самой старшей всё-таки была я.

Но как же мне не хватало знаний об этой реальности!

Мы прошли по коридору. Грюня постучал в дверь комнаты, возле которой мы остановились.

— Тётя Люся!

— Гриня, ты что ли? Заходи, — раздался слегка хриплый женский голос.

Грюня открыл дверь. Комната, в которую мы попали, была образцом мещанского быта: разных цветов салфеточки, вазончики, фарфоровые статуэтки, всё это без какого-либо стиля, вперемешку стояло на разных поверхностях. Комната была большая, поэтому здесь уместились и диван, и довольно-таки большая кровать, и бюро, за которым как раз сидела, видимо, тётя Люся и что-то записывала.

— Теть Люсь, тут вот девчонкам помогли, от жандармов убежать, — сказал Грюня, — а им ночевать негде. Я вот к вам привёл.

Женщина обернулась, посмотрела на нас и расплылась в доброй улыбке. Но глаза у неё не улыбались, и это меня, конечно, напрягло. В глазах она уже считала, сколько прибыли мы сможем принести, и я боялась, что нам её идеи не понравятся.

— Ой, какие вы худенькие, какие вы маленькие! Что ж такое-то с вами случилось? — неожиданно заохала тётя Люся.

«Ах, актриса, — подумала я, — как играет. Но немного переигрывает».

— Ну, рассказывайте, девоньки. Что? Может быть, вам чаю?