Книга Фальшивая истинная ледяного дракона, страница 86 – ЮЭл

Отпустив ладонь Эвелины, закатал рукав, собираясь провернуть старый трюк. Лёд уже собирался под кожей. Я улыбнулся, посмотрел на свою руку и замер...

Лёд слушался меня, если вопрос был о примитивной магии. Я мог покрываться корочкой льда выборочно — и довольно результативно. Вот и сейчас достаточно было сосредоточиться — и метка проявлялась так, как нужно. Тонкая, точная, безупречная.

Я опустил взгляд на собственное предплечье — и замер. Лёд уже был там. Только я его не создавал.

Тонкая серебристая линия медленно проступала на коже, словно кто-то невидимый проводил по ней холодным клинком. Она разрасталась, расползалась узором, который я знал слишком хорошо.

Метка истинности — ледяной изогнутый дракон. НАСТОЯЩАЯ метка истинности.

Холод прошёлся по позвоночнику. На секунду мне показалось, что я снова стою на поле битвы перед врагом, которого невозможно победить.

Потому что это… невозможно.

Каким бы талантливым магом ни был тот, кто подделал истинность Эвелины, повлиять на меня он не мог. Никто не мог. Поэтому метка подтверждается только в паре.

Я поднял голову.

Архимагистр Грейвс всё ещё говорил что-то о законах, преступницах и короне. Его голос текуче лился по комнате. Он даже не смотрел на меня, будучи уверенным, что метки нет и быть не может.

А вот Карел не сводил с меня встревоженных глаз. Его взгляд метался между моим лицом и рукой, на которой светился ледяной дракон.

Затем он понимающе кивнул и перебил Грейвса.

— Архимагистр, боюсь, что вас ввели в заблуждение.

— А?

Его взгляд метнулся на мою руку, и челюсть отвисла от удивления. Зрелище, доставившее мне истинное удовольствие, несмотря на обстоятельства.

— Лорд Нордхольд? — голос Грейвса стал резче. — Вы уверены, что…

— Что? — перебил я архимагистра. — Решили усомниться в моей силе?

— Нет… ничего.

Архимагистр уже не улыбался. Его глаза сузились. Он тоже видел то, чего объяснить не мог. Я его понимал, но внутренне торжествовал.

— Кажется… — медленно произнёс Карел, — произошло недоразумение.

Я хищно улыбнулся и опустил руку.

— Похоже, вы ошиблись, архимагистр, — сказал спокойно.

Я сделал шаг в сторону, взял Эвелину за руку и продолжил холодно:

— Вы называли мою жену преступницей. Но, как видите… — я слегка повернул руку, чтобы свет свечей снова коснулся метки. Серебро вспыхнуло ярче. — …она оказалась моей истинной. Думаю, извинения были бы как нельзя кстати.

Лицо Грейвса посерело от ненависти. На одно короткое мгновение в его глазах мелькнуло то, что он так тщательно скрывал от всего двора — страх.

Но он играл в ту же игру вежливости, что и мы.

— Вы правы, лорд Нордхольд… — выдавил он, с трудом разжимая губы. — Я прошу у вас…

— Не у меня, — перебил я тихо.

Голос прозвучал спокойно, даже мягко. Но в тишине кабинета он был подобен раскату грома.

Я слегка повернул голову, давая понять, что разговор для меня уже окончен.

— У моей жены.

И снова в комнате стало так тихо, что было слышно, как потрескивают свечи. Я почти уверен, что услышал скрип зубов.

Грейвс повернулся к Эвелине. Казалось каждое движение причиняло ему физическую боль.

Она стояла рядом со мной, почти прижимаясь плечом. Маленькая ладонь всё ещё держала мою руку, и от этого простого прикосновения внутри становилось неожиданно спокойно.