Книга Иллюзия прихоти, страница 14 – ЮЭл

— Уходи.

Этот голос, был не шепотом леса. Этот голос отличался. Я повернулась в ту сторону, откуда этот голос исходил, но наступила темнота.

— Ты чаво тут разлеглась?

А открыла глаза и тут же их закрыла. Солнце поднялось высоко, и слепило.

— Старик?

Воспоминания предыдущей ночи отказывались складываться воедино. Лес. Шепот. Предупреждение. Голос. Темнота.

— Кажись не помолодел за ночь.

— Старик! — я вскочила, — В лесу кто-то есть.

Он смотрел на меня сощурив глаза.

— Ты что, без моего ведома шастала в лесу?

Ой, а я и забыла, что он запретил. Дура дурой, конечно. Но что уж поделать. Сказала “А”, говори и “Б”.

— Эээ, немножко.

— Немножко?

Когда он злиться, становиться похожим на льва, таким громким кажется рык.

— Угу.

— Я тебе что говорил? — он крепче вцепился в трость.

— Без меня, после захода солнца, в лес ни ногой!

Я повторила фразу, которую день изо дня в день повторяла, и мне, и Леваку, с той же интонацией, которую использовал старик. Наказание последовало мгновенно. Мне по заднице, ударили тростью.

— Я тебе сейчас устрою!

Бегала, я определенно быстрее О, и его палки, а вот избежать нравоучений, не получилось бы.

— Говорил не ходить в лес? Говорил! А теперь, видите ли, там кто-то есть. А ну, стой, на месте! Сейчас как отлуплю, неповадно будет.

Он устал бегать, и опустился возле дерева, тяжело дыша, примерно, минут через семь. Продержался больше, чем ожидалось. Низко опустила голову, я направилась за получением очередной взбучки. Переживает за меня, как не крути. Иначе не стал бы лупить, а махнул рукой. Так делала моя мать. Так делали мои сестры. А он вон, бегает по поляне, и раздает подзатыльники, несмотря на свой возраст.

— Старик, ну прости. — опустившись рядом, взяла за локоть и положила голову ему на плечо. — Не знаю сама, почему ослушалась.

— Там живность неприрученная. А ежели съест?

— Живность? В лес возвращаются животные?

Неужели нимфа, так поработала, что уже и живые существа находят дорогу? Если бы я могла ей помочь. Если б только…

— Дикие они. — он тяжело вздохнул.

— Но нимфа…

— Да говорю же, — перебил меня О, — нет в этом лесу нимфы, и не было отродясь.

— Но лес…

— Да что с тобой говорить. Заладила “Нимфа, да нимфа”.

Он встал, отказавшись от моей помощи, посмотрел на меня и вынес вердикт.

— Иди переодевайся. Я тебе там, эта… платье купил.

— Какое — такое платье? — удивилась я.

— Красивое. Не гоже, к правящей семье, в твоих лохмотьях идти.

— Старик, плохая это идея.

— Чего ж плохая?

Мы подпрыгнули в телеге, которая, уже полдня как, везет нас, по избитым дорогам, в столицу.

— Потому что плохая.

— Кали, у тебя очень плохие коммуникативные навыки. Тебе говорили?

— Плохие коммуникативные навыки. — передразнила я, сложила руки на груди и скуксившись, уставилась на вереницу домов.

Они мельчали беспрерывным потоком, то справа, то слева, и вносили хоть какие-то краски в серую дорожную путь.

Еще утром, меня волновало лишь то, что в лесу обитает что — то, способное вырубить дриаду одним движением, а сейчас, я думаю, что говорить королю Леодору и королеве Еве.

Я восхищалась ими, той любовью, положила конец тирании Сиринги и позволила народу жить спокойно. Да, я так не жила, но у меня и ситуация не простая. Да и, привыкшей вести одиночную жизнь тяжело ужиться среди толпы. Так было всегда.