Книга Грозовое небо, страница 73 – ЮЭл

— Думаю, стоит повременить, – четвертый голос в беседе.

— Я тоже считаю, что необходимо подождать первых холодов. У царя будет меньше дел.

— Отложим решение этого вопроса до холодов. Вожак со своими войсками еще не вернулся. Потребуется время, чтобы оплакать тех, кого мы потеряли.

— Итти, – проговорила Гера, – максимум через два месяца, горный со своим войском, будет у «Волчьей поляны».

— Я знаю. Думаю, Волхв тоже это понимает. Обсудим это после похорон. Надо укрепить поляну, и подготовить стаи. Будет битва.

Наступила тишина, в которой таились невысказанные страхи. Нельзя им поддаваться. Нельзя.

— Через четыре дня я приеду на поляну, чтобы выразить соболезнование вожаку. – Женщина обняла себя за плечи и тряхнула головой, отгоняя навязчивые мысли. – Гера, буду ждать тебя на закате у избушки Сесиль. Необходимо обсудить наши дальнейшие действия. На сегодня это все.

Эрик.

— Мы должны были присутствовать при битве!

— Ты еще не оправился, тебе было не до битв, и Эрик знал об этом.

Голос своих подопечных, первый из трех, услышал задолго до того, как те показались из-за валуна, возле которого он, полусидя, полулежа, расположился. И так как эти оболтусы его не видели, то и в высказываниях не стеснялись, а точнее, один из них.

— Эрик мне не вожак!

Амир, еще не окрепший от предыдущего сражения, слегка сгорбился от боли в области поясницы.

— Брат… – Деметрий протянул руку, но тот оттолкнул ее.

— Мои братья погибли. Все! Если бы я был там…

— То ты бы погиб.

Эрик решил прервать неприятную беседу. Пять старших братьев Амира полегли на поле битвы, защищая своего вожака. Отец воспитал их достойными сынами своего рода. За один день его подопечный лишился практически всей своей семьи, превратился из младшего волчонка в главного претендента на власть и стал примером для подражания единственному родственнику, не считая отца, оставшемуся в живых. Его младший брат, был еще слишком мал, не то, что для битв, но даже для обучения. Поэтому злость Амира обоснована. На Эрика, на Ральфа, на Деметрия, что стал ему ближе брата, и сейчас некстати напоминает об этом, и на самого себя.

— Я с честью отдал бы свою жизнь, за братьев и за вожака.

— Тогда ты глупец. Ральф бы не стал просить столь высокую плату за себя одного. А твои братья не стоят даже мизинца на твоей ноги. Они не удосужились, даже справиться о твоем здоровье, когда ты умирал в той палате, в которой жил Деметрий.

Дракон не собирался мириться с глупыми высказываниями своего ученика.

— Ар-р-р…

Он перевоплощался на ходу. Перехватив его в прыжке, Дэм пытался сдержать разгневанного друга.

— Не стоит. Ты еще слаб…

Эрик встал, ни одним мускулом не показав, каких трудов это стоило. Зажег в руке пламя, светло-голубого огня, и угрожающе произнес.

— Не заставляй меня, малец…

— Возьми себя в руки.

Деметрий стал, куда более преданным другом, чем казалось в начале их знакомства. Из всех троих он единственный перенял драконьи повадки мнимого спокойствия, за которым скрывался постоянный поток мыслей, и горячая кровь. Василиса была мудра не по годам, но сдерживала все эмоции, так усердно, что их выброс принесет много вреда. В первую очередь ей самой. Амир, играющий роль эгоистичного сына, влиятельного отца, таковым никогда не являлся. Он был умен, спокоен, трудолюбив и имел довольно большое сердце. С теми, кого он пустил в свои мысли, ему не удается расстаться. Даже если это приносит боль и разочарование, как сейчас. Братьев он любил, потому что решил, что любит, а не потому, что они заслуживали этого. Их утрата причиняла боль, с которой волк не мог справиться. Боль, которая искала выход. Когти и клыки удлинились, на теле показалась белая, как первый снег, шерсть. Голубое пламя в руке разрасталось. Не хотелось причинять ему вреда, но выбора не было.