Книга Плутовка против некроманта. (Не)желанная для ректора, страница 22 – ЮЭл

Когда получалось избегать взгляда Алексана, вечер проходил легко, и я, бодрая и счастливая, уходила в город с ребятами. В дни, когда маг огня замечал мои попытки обмануть его, меня запрягали больше обычного. В подобные вечера я либо была бесполезна в наших вылазках, либо не ходила вовсе. Сил встать просто не было.

— Мелкая, погоди, — окликнул меня Алексан, когда я нехотя поплелась следом за Рэмом и Агатом. — Ты не идешь.

Неужели? За что такое счастье. Спросить не успела, маг огня сообщил ужасное.

— Тебя вызывают к ректору.

* * *

— Я…я…я — фальшивые слезы давались легко. — Не понимаю, почему Вы так жестоки со мной.

— Я всего лишь сказал, что Вы попали в список на отчисление.

Всего лишь! Всего лишь! Для него это, может, и «всего лишь», а для меня величайшая проблема в мире. Да и вообще, магов крадут, в академии, их все меньше и меньше с каждым днем. Не факт, конечно, но не идти же считать их по головам.

— Вы же сами видите, что у нас очень мало магов, глупо терять таланливого — может, и не «талантливого», но не могу же я, быть хуже всех?! — колдуна из-за каких-то оценок.

— Манипуляции бессмысленны.

Он стоял ко мне спиной и смотрел на тренировочную площадку сквозь огромное окно, сцепив пальцы за спиной. Все мои попытки избавиться от этого мужчины, приводили к провалу. Быть отчисленной для меня недопустимый вариант.

Пробежалась по кабинету в попытках найти за что зацепиться. На низком подоконнике лежали мягкие подушки, которые вышивала Стелла. Мерзкая змея подбивает клинья к ректору. Она почему-то вбила себе в голову, что ТАКОЙ мужчина не должен быть один, и она обязательно займет место в его сердце. Под сердцем эта вертихвостка подразумевает постель. Пусть своей свите вешает лапшу на уши, о великих планах и глубоких чувствах. Меня не провести. Правда, ход хороший, и мне стоит взять его на вооружение, но оставим его на крайний случай.

— Что об академии скажут люди? Просто я хочу сказать… — Надо будет совершенно случайно, вылить на эту белобрысую чашку с горячим чаем, чтобы у моего запасного плана по соблазнению был шанс на реализацию. А пока применим другое. — Мне будет обидно, и я не смогу этого скрыть, когда начнут сыпаться вопросы о причине моего исключения.

— Шантаж тоже не сработает.

Казалось, его не способно вывести из равновесия ничего. Позапрошлый ректор легко велся на подобное. Страх опростоволоситься перед королем не давал ему спокойно спать по ночам.

— Вы расскажите им, — продолжал нынешний ректор, — что вместо того, чтобы изучать историю, заклинания и зелья, Вы шастаете по ночному городу и ищете неприятности на свою голову.

Так вот почему меня подали в списки на отчисления. Потому что вчера мы с Рэмом и Агатом попали в заварушку и применили магию на обычных людях? А я-то думала, из-за того, что у меня ужасные оценки по всем предметам, кроме боевых магических искусств.

— Так, я ни при чем. — используем другой ход. В конце концов, я же девочка. С ребятами разберусь позже. — Я бедная несчастная девушка, которая хотела сходить в лавку зельевара, — неважно, что на дворе была глубокая ночь, — и посмотреть какие-нибудь учебники, которые могли бы мне помочь подтянуться по учебе. Это все мальчишки. Они затеяли драку.

Ректор медленно развернулся, не расцепляя пальцев. Его левая бровь изогнулась в вопросительном жесте, тогда как все остальное лицо продолжала носить непробиваемую маску безразличия. Наводит жуть одним этим безэмоциональным видом. Кажется, что ничего его не проймет.