Книга Плутовка против некроманта. (Не)желанная для ректора, страница 76 – ЮЭл

— Думаете, я настолько плоха?

Впервые этот вопрос был задан не с издевкой или вызовом. Тот, кем восхищается Александр Фоер, достоин уважения. Его мнение много значит для короля. Да правитель даже закрывает глаза на преступную деятельность ректора.

— Я думаю, — ответил некромант, присаживаясь в кресле, с которого я вскочила минут пять назад, — что ему дороги все его конечности.

— Не поняла.

Ректор устало покачал головой.

— Знаешь, Эль, — загадочно протянул мужчина, — настанет день, когда я потребую плату за все, через что ты заставляешь меня пройти. Расплачиваться будешь долго — То есть ему мало того, что я почти всю его библиотеку в порядок привела?! — А пока, иди ко мне. Пришло время узнать, что же твой мозг так усердно скрывает.

Хотела бы протестовать против его слов, но господин Соун прав. Я его и подслушивала, и сплетни о нем распускала, и в преступности обвиняла, и поджигала. Да и самой уже интересно, что такого в моей голове. Тем более, я уже давно решила, что стану главой личной стражи Его Величества. Слова некроманта ничего не меняют. Сейчас главное — стабилизировать магию. С моими срывами места при дворе мне не видать.

Подойдя к ректору, я огляделась в поисках стула. В дальнем углу стояла старая потрепанная табуретка. Взять ее не получилось. Стоило мне развернуться к цели, как меня схватили за руку, притянули к себе и посадили на одно колено. Огромная мужская ладонь легла на спину, в области талии, пока вторая продолжала удерживать за запястье.

Стало тепло. Не только ногам, которые теперь не касались пола (ректор даже в сидячем положении оказался довольно высоким), но и во всем теле. Да, моя магия странно реагирует на этого мужчину. С другими подобного не бывает. Ни Рэм, ни Агат, ни Алексан не приводят к подобным последствиям. Может, проблема вовсе не во мне? Надо будет узнать у Барсика, существует ли несовместимость магии. Не то чтобы мне было неприятно от тепла, разливающегося по всему телу, но раздражало то, что это происходило бесконтрольно.

— Смотри в мои глаза и не отводи взгляд, — приказал ректор.

Рука, удерживающая запястье, оказалась на щеке. Средний и указательные пальцы касались висков. Серые глаза начали темнеть, и мир растворился, когда он произнёс:

— Aperi velum*

* открой завесу

* * *

— Не смей ее трогать! Красивый мужчина с легкой щетиной на лице вырывался как дикий зверь. Его удерживало шесть человек. Шесть бандитов против него одного.

На коленях перед ним стояла любимая. Ее красоте завидовали многие женщины, ее телом хотели обладать все мужчины. Сотни обещали ей счастливую жизнь, но лишь один предпочел словам действия.

Даже когда за день до свадьбы в ее руке загорелось пламя, он не отвернулся от любимой и не выбрал трусливый побег.

Когда первый крик ребенка огласил их старую хижину, счастье двоих достигло невообразимых высот. Кто бы мог подумать, что спустя пять лет, и дверь этой самой хижины постучится беда.

— Истер, не надо… Эль.

Слова, сорвавшиеся с ее нежных губ, прозвучали как приговор. Единственная женщина, которую он любил, приняла решение. Это было верное решение согласно всем законам жизни, но как он мог с подобным смириться. Его жена — его ответственность.

— Не переживай, ведьма, — сказал тот, что держал у ее горла кинжал, — твоё отродье мы тоже убьем.