Книга Развод с драконом. Детский доктор для проклятого наследника, страница 81 – Лилия Тимолаева

Селеста больше не стучала.

Это тревожило сильнее, чем если бы она кричала у ворот. Элиана знала: такая женщина не исчезает после поражения. Она просто ищет другой вход.

Перед началом Арман подошёл к ней в книжном кабинете, где она пыталась на несколько минут остаться одна и перечитать записи матери.

— Я хочу быть рядом.

— Вы будете.

— Не у двери. Рядом с ним.

Элиана закрыла книгу.

— Он ваш сын. Но если вы начнёте давить, спорить с Терионом или пугать Каэля своим страхом, я вас выгоню.

Арман посмотрел на неё почти устало.

— Из моей же борьбы за сына?

— Из моей лечебницы.

Он замолчал.

Потом неожиданно сказал:

— Мой дом стоял на золоте, власти и страхе. Твой — на дровах, хлебе и упрямых людях у ворот. Сегодня я впервые не уверен, какой из них крепче.

Элиана не ждала от него такой фразы. Она прозвучала не красиво, не как комплимент. Скорее как наблюдение человека, который обнаружил, что мир устроен не только вокруг его родовой башни.

— Этот дом ещё протекает в трёх местах, — сказала она.

— Я видел.

— И задняя калитка держится на честном слове.

— Её чинят.

— Не покупайте себе право быть здесь досками и крышей, милорд.

Он посмотрел на неё.

— Я не это хотел.

— Знаю. Поэтому предупреждаю сейчас.

Арман принял и это.

— Хорошо.

Пауза стала другой. Не мягкой. Но живой.

Он спросил:

— Тебе страшно?

Элиана хотела ответить привычно: нет. Или резко: не ваше дело. Но после всего, что они сказали в прошлой комнате, ложь выглядела бы мелкой и недостойной даже её злости.

— Да.

Его лицо изменилось.

— Тогда…

— Страх не всегда значит “не делать”. Иногда он значит “делать осторожнее”.

— В твоём мире тебя этому учили?

Она чуть улыбнулась. Без веселья.

— В моём мире этому учит первая ночь, когда от тебя зависит ребёнок, а ты понимаешь, что взрослая только по документам.

Арман долго смотрел на неё, будто пытался представить тот мир без драконов, но с такими же испуганными детьми.

— Лилия, — произнёс он тихо.

Имя ударило неожиданно.

Не потому что он сказал его грубо. Наоборот. Слишком осторожно. Как будто не хотел украсть последнее, что осталось ей от прежней жизни.

Элиана вздрогнула.

— Не при Каэле.

— Я знаю.

— И не часто.

— Почему?

Она отвела взгляд.

— Потому что если вы будете часто произносить это имя, я начну помнить, что у меня была другая жизнь. А сейчас мне нужно быть здесь.

Арман молчал.

Потом сказал:

— Хорошо, Элиана.

Она кивнула.

И впервые это имя в его голосе не прозвучало как клетка.

Каэля перенесли осторожно, без суеты. Он не плакал. Только держал деревянного дракончика и смотрел на Элиану. Тёмные линии на его шее стали заметнее, но после ухода Селесты не вспыхивали резкими волнами. Это давало надежду.

Терион встал у стола с книгой. Арман — рядом с сыном, без колец и знаков. Нира сидела у изголовья, готовая говорить с мальчиком, если он испугается. Мира стояла у двери, но Элиана знала: если понадобится, эта женщина пройдёт сквозь любого стражника.

— Каэль, — сказала Элиана, садясь рядом, — сейчас будет свет. Не такой, как во дворце. Если станет страшно, ты сразу говоришь мне. Не терпишь. Не молчишь. Хорошо?

Он кивнул.

— Ты будешь держать руку?

— Да.

— А папа?

Арман осторожно вложил ладонь в другую руку сына.

— Я тоже.

Каэль посмотрел на их руки. На Элиану. На отца.