Книга Развод с драконом. Детский доктор для проклятого наследника, страница 82 – Лилия Тимолаева

— Не ругайтесь, если будет больно.

Элиана почувствовала, как в горле стало тесно.

— Не будем.

Арман ответил после неё:

— Не будем.

Терион начал тихо читать из книги матери Армана не заклинание в привычном смысле. Скорее просьбу к старой крови вспомнить собственное имя. Элиана не понимала всех слов, но чувствовала: это не давит, не жжёт, не заставляет. Свет, который появился над столом, был не серебряным, а тёплым, почти прозрачным. Он не опускался сетью. Он стоял вокруг, как тонкая граница между ребёнком и темнотой.

Каэль напрягся.

Элиана сразу наклонилась.

— Дыши со мной. Медленно. Не глубоко, просто спокойно.

Она не давала инструкций как врач в палате. Она говорила как человек, который держит ребёнка за руку и не отпускает. Мальчик смотрел на неё и пытался следовать её голосу.

Тёмный знак на груди вспыхнул.

Арман сжал зубы, но молчал.

Свет дрогнул.

На коже Каэля чёрные линии поднялись, будто тень внутри поняла: её больше не кормят страхом, её зовут наружу.

— Эли… — прошептал мальчик.

— Я здесь.

— Она злится.

— Пусть злится. Ты не один.

— Она говорит, ты уйдёшь.

Элиана почувствовала, как холод коснулся её пальцев.

Не из комнаты.

Изнутри руки, которой она держала Каэля.

— Я держу тебя, — сказала она. — Смотри на меня.

Он смотрел.

Слёзы стояли в его глазах, но он не плакал.

— Папа?

Арман наклонился ближе.

— Я здесь, сын.

— Не отдавай Эли.

Арман посмотрел на Элиану.

В его взгляде было столько боли, что она почти отвернулась.

— Не отдам, — сказал он, хотя оба понимали: сейчас он не всемогущ.

Терион продолжал читать. Голос его дрожал, но не сбивался. Свет вокруг стола стал ярче. Не болезненно. Не резко. Просто плотнее, как утренний туман, в котором вдруг проступила дорога.

Знак на груди Каэля потемнел до черноты.

Мальчик выгнулся, но Арман удержал его не силой, а присутствием — ладонью, голосом, повторяя его имя снова и снова. Нира плакала молча. Мира отвернулась к двери, будто не могла смотреть, но уйти не позволила себе.

Элиана почувствовала, как чужой холод ползёт по её руке выше.

К запястью.

К локтю.

Она не сказала.

Если скажет, Арман остановит.

Каэль вдруг вдохнул глубже. Первый настоящий вдох за всё время. Его грудь поднялась свободнее, тёмные линии на шее дрогнули и начали бледнеть.

— Получается, — выдохнул Терион.

Арман поднял голову.

— Продолжай.

Элиана уже не чувствовала пальцев.

Холод вошёл в плечо. Не боль. Что-то хуже: ощущение чужого присутствия, которое ищет в ней место, щель, страх, любую возможность зацепиться. Перед глазами на миг вспыхнул больничный коридор из её прежнего мира. Белый свет. Детский плач за дверью. Её собственное имя на бейдже.

Лилия.

Она почти услышала, как кто-то зовёт её оттуда.

Нет.

Она сжала руку Каэля крепче.

— Смотри на меня, малыш.

— Ты бледная, — прошептал он.

— Просто устала.

— Не уходи.

— Сейчас главное — ты.

— Нет, — вдруг сказал он упрямо. — Ты тоже.

Эти слова, детские и слабые, ударили сильнее любого заклинания. Потому что Каэль, едва живой, всё равно заметил её. Не как инструмент спасения. Не как проводник. Как человека.

Арман тоже заметил.

— Элиана, — резко сказал он.

Она не ответила.

Терион запнулся.

Свет вокруг стола дрогнул опасно.

— Не останавливайтесь, — сказала Элиана.

Арман увидел её руку.

Чёрная тонкая линия уже поднялась от запястья к предплечью.