Книга По ту сторону мира, страница 111 – Екатерина Мордвинцева

— Мы работаем над этим, — ответил Фредрик.

Мы сели за свои столы. Я — на своё место, секретаря, но уже не секретаря. Я — на своё место, которое выбрала сама. И это было правильное место.

Штифт вылезла из убежища, взобралась на мой стол и посмотрела на кольцо.

— Хорошо, — сказала крыса. — Я не буду это делать. Но ты — молодец.

— Спасибо, Штифт, — я погладила её по голове.

Мы работали. Фредрик — над отчётами, я — над жалобами. Всё как обычно. Но между нами больше не было той стены, которую он строил годами. Было только тепло, свет и уверенность, что мы сделали правильный выбор.

Вечером, когда все ушли, мы остались вдвоём. Фредрик подошёл к моему столу, взял меня за руку.

— Кэт, — сказал он.

— Да?

— Ты правда не пожалеешь?

Я посмотрела на него. На его лицо, на котором всё ещё было сомнение. На его глаза, в которых всё ещё был страх.

— Фредрик, — я взяла его за руки. — Я сделала этот выбор не из-за тебя. Я сделала его для себя. Потому что поняла: моя мечта изменилась. Раньше я хотела делать большое дело. А теперь я хочу делать наше дело. С тобой. С нашими людьми. С нашей жизнью.

— А если ты проснёшься завтра и поймёшь, что ошиблась?

— Тогда я проснусь и пойму, что ошиблась, — я улыбнулась. — И ты будешь рядом. И мы что-нибудь придумаем.

Он смотрел на меня. Потом его лицо расслабилось, и я увидела ту самую улыбку — настоящую, открытую, без тени горечи.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю, — ответила я. — Я тоже тебя люблю.

Мы стояли в кабинете, держась за руки, и я чувствовала, как мир замирает. Позади остались ссоры, сомнения, страхи. Впереди — жизнь. Наша жизнь.

И это было прекрасно.

Подготовка к свадьбе в мире магии оказалась тем, что Грета назвала «полным звездецом», а Линвэль — «интересным социокультурным экспериментом». Я называла это катастрофой. Потому что это была катастрофа.

Всё началось с приглашений.

— Мы просто напишем их от руки, — сказала я, когда Фредрик спросил, как я вижу нашу свадьбу. — На нормальной бумаге. Обычными чернилами.

— Нормальной бумагой? — он поднял бровь. — Обычными чернилами?

— Да. Как на Земле.

— На Земле, — повторил он, и в его голосе было что-то, что я сначала не поняла.

— А что не так?

Он ничего не сказал. Он просто дал мне бумагу и чернила. Я написала первое приглашение — Грете. Красивым каллиграфическим почерком, которому меня учили в школе. «Дорогая Грета! Приглашаем вас на нашу свадьбу...»

Приглашение загорелось.

— Что?! — я уставилась на лист, который превращался в пепел у меня в руках.

— В этом мире бумага для приглашений пропитана магией, — сказал Фредрик, наблюдая за моей реакцией. — Она реагирует на эмоции. Ты вложила в это приглашение столько чувств, что оно не выдержало.

— Я вложила чувства в приглашение?

— Ты же социолог, — он улыбнулся. — Ты всегда вкладываешь чувства в то, что делаешь.

Мы попробовали ещё раз. Я писала, а Фредрик стоял рядом и учил меня контролировать эмоции. Это было сложно. Каждое приглашение пыталось либо загореться, либо улететь. Одно, предназначенное Линвэлю, начало светиться и петь эльфийские песни.

— Это нормально? — спросила я.

— Для эльфийской бумаги — да, — Фредрик задушил приглашение подушкой. — Но мы не будем её использовать.

— А что мы будем использовать?

— Бумагу твоего мира, — он протянул мне стопку листов. — Я попросил Грету найти.