Книга По ту сторону мира, страница 16 – Екатерина Мордвинцева

Он замолчал. Я молчала тоже, потому что сказать было нечего. Всё, что он перечислил, было правдой.

— Вы знаете, что сделал хаотит? — спросил Фредрик. — Он использовал момент активации, чтобы зафиксировать нашу сеть. Теперь он знает частоты нашего канала и будет пытаться влезть в него снова и снова. Мне придётся подавать заявку на смену шифрования. Это займёт три дня. Три дня, Екатерина, наш отдел будет без защищённой связи. Если за это время случится что-то серьёзное — аномалия высокого уровня, прорыв портала, вторжение — мы не сможем вызвать подкрепление. Потому что вы случайно нажали на кнопку.

Я почувствовала, как пол уходит из-под ног. В прямом смысле — ноги стали ватными, и я опустилась на стул, потому что стоять больше не могла.

— Я не знала, — прошептала я. — Я правда не знала. Я увидела какой-то предмет, взяла его в руки, и…

— И не спросили, что это, — закончил Фредрик. — Не спросили у меня, не спросили у Греты, не спросили ни у кого. Просто взяли и нажали.

Он отвернулся к окну и замолчал. Я смотрела на его спину — прямую, напряжённую, и чувствовала себя последней идиоткой.

— Я… — начала я.

— Не надо, — перебил он, не оборачиваясь. — Извинения не исправят ситуацию. Смена шифрования — это не просто заявка. Это проверка всего отдела, это допросы, это бумаги, которые мне придётся подписывать вместо того, чтобы заниматься реальной работой.

Он повернулся, и в его глазах я увидела не злость. Разочарование. Как у учителя, который поставил на ученика, а ученик списал контрольную.

— Я понимаю, что вы в этом мире впервые, — сказал Фредрик. — Я понимаю, что вы не знаете наших правил, наших артефактов, наших процедур. Но я ожидал, что у вас хватит хотя бы базового здравого смысла, чтобы не трогать незнакомые предметы в незнакомом месте. Особенно в кабинете, где всё, буквально всё, может быть магическим и потенциально опасным.

Он сел за свой стол, открыл какую-то папку и, не поднимая глаз, добавил:

— Продолжайте разбирать жалобы. И больше ничего не трогайте. Ничего, Екатерина. Даже ручку. Если вам понадобится что-то взять в руки — спросите сначала у меня. Вопросы есть?

— Нет, — прошептала я.

— Хорошо. Работайте.

Он снова уткнулся в бумаги, и я поняла, что разговор окончен.

Я сидела за своим столом, смотрела на гору жалоб, и чувствовала, как слёзы подступают к глазам. Я не плакала. Я не буду плакать. Я взрослый человек, я социолог, я…

Я взяла верхнюю жалобу. «У меня в подвале завелась призрачная плесень. Она ест мои запасы солений и по ночам поёт песни. Прошу прислать специалиста».

Бытовая. Жёлтая папка.

Я положила жалобу в папку. Взяла следующую. «Мой летающий ковёр отказывается летать по утрам, ссылаясь на недостаточную освещённость. Требую проверить магический фон в районе».

Бытовая. Жёлтая папка.

Следующая. «Соседка-эльфийка запустила в моём саду поющую акацию. Дерево поёт круглосуточно, мешает спать. Прошу выдать ордер на вырубку».

Тоже бытовая. Жёлтая папка.

Я работала механически, стараясь не думать о том, что произошло. Не думать о хаотите, который теперь знает наши частоты. Не думать о смене шифрования. Не думать о взгляде Фредрика — холодном, разочарованном, как у человека, который уже поставил на мне клеймо «некомпетентна» и, кажется, не собирается его снимать.