Книга Лекарь-попаданка. Трофей для дракона, страница 91 – Ирина Манаева

Он молчит. Не перебивает. Только слушает, и ощущаю через связь, что его недоверие тает.

Я продолжаю говорить о прежней жизни, работе, о том, что видела генерала во снах ещё до нашей встречи. О страхе, боли, о том, как отчаянно я не хотела снова привязываться к жизни, и всё равно привязалась.

— Невероятно, - наконец выдыхает он, качая головой. - Есть ли ещё такие, как ты?

Я чуть улыбаюсь и качаю головой.

— Я знаю только об одном: моём сыне.

Про Эйлин молчу. Пусть у неё будет своя тишина и безопасность, я не имею права выдавать её секрет.

Прислушиваюсь к себе, к нашей связи. Она ровная, тёплая. Без сомнений, Ауримант верит и любит не за истинность, не за долг, а просто потому, что уже не может иначе.

Генерал подходит ближе, обнимает меня осторожно, словно всё ещё боится причинить вред.

— Теперь всё будет хорошо, - говорит уверенно, и впервые за очень долгое время я верю в это без оговорок.

Глава 66

Когда возвращаемся в Облачные утёсы, я даже рада. Здесь не слышно столичных голосов, не доносятся сплетни и шёпот пророчеств. Только ветер, крылья и ощущение, будто всё лишнее постепенно остаётся позади.

Дом в Утёсах встречает нас спокойно. Без ликования, без тревоги, как старый камень, который не задаёт вопросов и не требует объяснений. Слуги кланяются Мариусу с прежним почтением, мне - с осторожным уважением, привыкая, как к новой хозяйке.

К Ване присматривались долго, не понимая почему генерал так добр к какому-то оборванцу, а потом он растопил сердца, нашёл подход к каждому, и его стали звать Йоханес.

Ему отвели комнату в западном крыле, ближе к мастерским и складам. Светлая, с большим окном и прочным столом у стены. Я думала, он воспримет это как знак: мол, теперь ты под защитой, можешь не работать. Но уже на третий день в доме появилась глина и гончарный круг, а сын не поднимался с места несколько часов, делая горшки.

— Я не умею жить иначе, - сказал он мне позже, когда я заглянула к нему. - Дело меня кормило задолго до моего появления в этом замке и будет кормить дальше. Позволь мне заниматься тем, чем я хочу.

Конечно, я не возражала.

Моя беременность протекала спокойно, почти пугающе спокойно. Без резких болей, без тревожных снов, без магических всплесков, которых так боялся лекарь в Варругне. Тело принимало изменения как нечто естественное, словно всегда знало, что так будет.

Спустя три месяца лекарь подтвердил, что ребёнок один, а я до последнего надеялась, что второй выживет. Генерал был зол, кажется, для него это значило ещё больше, чем для меня.

Ауримант уехал неожиданно быстро, как всегда бывало, когда речь шла об империи. Приказ пришёл ночью, и утром его уже не было. Он обнял меня на прощание и обещал, что скоро вернётся, а я осталась заниматься домом и комнатами, которые активно готовила к появлению второго сына.

Дом снова стал тише, а я всё надеялась, что девочка проявится, я будто чувствовала их обоих, а потому снова просила оценить беременность врача.

Прошло ещё несколько месяцев, прежде чем лекарь - пожилой, внимательный, с руками, знающими больше, чем говорят губы, — задержался дольше обычного. Он долго слушал, хмурился, снова прикладывал ладонь, а потом отстранился и посмотрел на меня так, будто выбирал правильные слова.