Книга Измена. Плата по счетам, страница 45 – Ирина Манаева

— Ой, не начинай. Я был намерен свалить отсюда, но из-за твоего приказа вынужден находиться ТУТ.

— Смею напомнить, что ты там не по моей прихоти, а из-за своего отца, который пытался играть грязно. И я подозреваю, что сочетание дряни, которую ты сам в себя засунул, и неизвестного вещества, что подмешал Ростовцев, создали ядерную смесь, которая чуть не отправила тебя к Курту Кобейну.

— Зря спасали, — фыркает этот неблагодарный.

— В следующий раз учту. А уж в этот постарайся быть благодарным тем, кто к тебе добр. Всё. Через пару часов у тебя.

Отключаюсь, вздыхая. И почему это яблоко от яблони с именем Руслан? Тоже мне сын своего отца.

Таксист прибывает вовремя, отлично справляется с клиентом, и я решаю запомнить его имя, чтобы поставить поездки на поток. Добираемся до больницы чуть раньше Лизы, которая встала в пробку. Работа у неё до шести, потом в сад, забрать Таю, а потом уже личное время, которое можно тратить на всё, что вздумается. И она выбирает семью.

А вот сын выбирает Эльвиру, которая какого-то чёрта сидит на его кровати, отведя назад длинную ногу в изящных туфлях на тонком каблуке, и уложив руки ему на грудь, а губы на рот. С приличным декольте, напомаженная и благоухающая. А тут мы так деревенские бабы запёрлись с бульоном, который полночи варила Лиза, с яблоками, апельсинами и бананами. Этаким стандартным набором для болеющих.

Перевожу взгляд на невестку, испытывая испанский стыд. И хочется мне подъехать и влепить вместо неё звонкую оплеуху этому идиоту. Я даже позвонила и предупредила, что мы приедем. Ну какого чёрта он делает, словно ему совершенно не стыдно, словно он — король положения, а мы не более, чем прислуга, которая должна тушеваться и понимать.

Немая сцена, пока я смотрю на Лизу, она испуганно на собственного мужа, он спокойно на неё, а Эльвира вытирает губы от поцелуя. Назвать бы картину «Не ждали». Так нет же, ждали, только совесть позвать забыли.

Лиза борется с собой, краснея и тушуясь, и мне кажется, что сейчас мы обе по-испански стыдимся за этих воркующих голубков.

Это ещё хорошо, что Тая уснула в машине, не выдержав гонку дом-сад по этапу, и сладко спала в кресле, не подозревая, что у неё не отец, а последняя сволочь.

— Привет, — как ни в чём не бывало произносит Слав. — А ко мне вот знакомая зашла навестить.

— Это процедура отсасывания яда сейчас была? — не могу сдержаться. — Так, Лиза, поехали. нам здесь нечего делать.

Она реагирует не сразу, заторможено. На улице были не заметны её залёгшие под глазами круги от недосыпа, помятое лицо, а теперь передо мной не молодая девчонка, которой нет и двадцати шести, а уставшая женщина под пятьдесят. разве так должна выглядеть счастливая и любимая женщина?

Я любила своего сына, но сейчас я поняла, что мы с Лизой по другую сторону от него, и, если она не в силах себя спасти, то мне придётся сделать это сейчас.

Ловлю ладонь невестки, сжимая своей рукой, и она, наконец, переводит на меня глаза, в которых набухают слёзы. О нет, моя девочка, только не показывай тем, кто здесь, насколько тебе плохо. Врагам нельзя видеть тебя слабой.

— Ты сейчас же идёшь со мной, это ясно? — говорю спокойно и уверенно, подталкивая её к выходу. И она подчиняется, потому что сейчас, я уверена, она слишком устала, чтобы мыслить здраво. Касается рукой белой двери, выбираясь в коридор, и только когда дверь за нами закрывается, первые капли проливаются на щёки, а я увожу её всё дальше, понимая: в таком состоянии я просто не имею права её оставить.