Книга Измена. Плата по счетам, страница 8 – Ирина Манаева

— Помнишь игру, в которой нам надо было сказать, с каким животным у нас ассоциируется человек? — говорю для него невпопад, но я-то знаю, к чему веду.

— Это сейчас очень важно?

— Безумно, — стону, пытаясь изменить положение тела. — Я просто раньше не понимала, что ты клоп. Маленький постельный клоп с во-о-от таким носиком, — нарочно показываю разрыв между пальцами, как можно меньше. — Который присасывается к хозяину, чтобы пить его кровь. И делает он это только по ночам, чтобы люди не видели. Понимаешь? Вот как ты за спиной, как крыса последняя. Только уже день, Ростовцев, сгинь под плинтус.

— Думаешь, если в кресле, тебе всё можно?

— Могу устроить, чтобы и ты себе ни в чём не отказывал, — бросаю реплику, наконец, добираясь до места. Не хочу, чтобы он смотрел, как пытаюсь поймать дверную ручку, корячусь, чтобы попасть в комнату. Но от моих желаний ничего не зависит. Иначе бы сейчас в дом влетела молния, отправляясь прямиком в темечко Руслана.

Иногда возникала мысль: а что сделала бы я, окажись за рулём? Вопрос безумно сложный. Многие желают быть героями, решая, что приняли бы верное решение. Только быть и являться — разные вещи.

Но уж чего я бы никогда не стала делать: спать с братом мужа. Не потому, что его не существует, а потому что у меня есть совесть и уважение к человеку, с которым я делила все эти годы постель.

Графин почти пуст. Чёрт. Я же потому и поехала в гостиную, чтобы взять минеральной воды. И снова на перемотке всё, что произошло. Выдавливаю из блистера весёлые кругляши, отправляя в рот, и запиваю остатками, буквально два глотка. Не подавилась, но по-хорошему не хватило ещё немного воды. И разрываюсь между желанием лечь и попить.

Будь у меня заботливый муж, не пришлось бы выбирать. А так решаю сделать выбор в пользу первого, чтобы не видеть его рожу. Уверена, он продумывает дальнейший план, прикидывая, что делать дальше.

Заглядывает в комнату, а я корячусь, подтягиваясь на поручнях. Но лучше так, чем от кого-то зависеть. И я максимально себя обслуживала, потому что не привыкла просить. Главное — сильные руки, они у меня есть, не зря я постоянно занималась.

— Помочь? — уточняет Ростовцев.

— Да, — соглашаюсь. — Ты очень поможешь, если свалишь отсюда к чёртовой матери. Желательно навсегда. Желательно в село, из которого вылез.

Мне удаётся уложить тело горизонтально, и прикусываю губу, ощущая, как прокатывается спазмовая волна.

А вообще я бы никогда так не стала разговаривать ни с кем. Просто… Во мне столько обиды, что я готова вытаскивать наружу всё, что только может втоптать его в грязь. Драться бесчестно и быть последней сволочью, потому что мне не оставили выбора.

— А раньше тебе оно нравилось, — слышу усмешку со стороны выхода.

— Раньше мой муж был другим. А теперь уйди, Руслан. Без тебя хреново.

Не ожидала, что будет эффект, но Ростовцев покидает комнату.

Как назло, звонит секретарша Алфёрова. И в другой раз я бы обрадовалась, но не теперь. Видимо, они определились с датой.

— Да, — отвечаю, потому что душевные страдания одно, а работа совсем другое.

— Добрый день, Инга Андреевна, простите, что наскоком и не заранее, но тут форс-мажор. Сегодня в шесть.

— Что? — бросаю взгляд на часы напротив. — Уже три часа!

— Приношу извинения за неудобства, мне самой очень неловко, и Вадим Игоревич в таком же положении, но это не от нас зависит. Там прямое включение.