Книга Я (не) твоя: Невеста поневоле, страница 10 – Ирина Манаева

Сдержала слово Ульяна, не сбежала. А что именно Назар отказал, неважно, вернулась ведь, как обещала. А в чём пред иконами не клялась, так девицей оставаться. Тут она пред Богом чиста.

Не узнал Касьян, что ночью той случилось. Да и Фёкла, как не допытывалась, не смогла выведать, чем встреча их закончилась. Ульянка как воды в рот набрала, просто на мать смотрела с грустью, будто похоронила себя заживо уже. Только ждала любого сигнала от Назара, готовая бежать без оглядки за ним хоть на край света.

А Назар, вернувшись домой, с отцом говорить принялся.

— Да где ж я тебе столько зерна возьму? — сокрушался Ефим. — Нету, — разводил руками в стороны.

— Отец, заведи разговор с Касьяном, вы ж уже по рукам били!

— Да куды нам, голодранцам, супротив Зосима? Знаешь, сколько у него добра? Забудь про Ульку, Назар, — положил Ефим руку на плечо сына. — Другая будет. Мало ли девок народилось?

— Не надо мне другой, — оттолкнул отца, уходя в сторону леса.

— Назар, — закричал Ефим, — Назар, — только не слушал его сын боле. Всё быстрее шагал, пока не принялся бежать, чтобы боль внутри унять. Нет, нет, быть того не может, что Улька другому достанется. Встал, как вкопанный. Сейчас же пойдёт к Касьяну вопрос решать. Наобещает, вдруг, выгорит. Повернулся и назад.

— Куды? — ахнул Ефим.

— Куды надо, — зыркнул на него сын, не останавливаясь.

У Захаровых нынче были гости. И не простые. Даже Касьян не ожидал, что на пороге Зосим объявится, подарки невесте привезёт.

— Ты гляди, — шептала мать Ульяне, — слова лишнего не скажи. Ежели прознают, что нынче с Назаром виделась — худо будет.

— А чего мне терять? — отвечает девка, а у самой скорбь на лице написана, будто света белого видеть уж не хочется.

— Помни, что у тебя ещё братья и сестра, — наставляет Фёкла. — Как передумает Зосим — с голоду помрём, нет деньги на хлеб.

Ах ты горя-горькая, доля бабья. Ради других на закланье своё толкаешь, чтобы жила семья, ни в чём не нуждаясь.

— Не полюблю, — качает головой Ульяна.

— Так никто и не просит, заглавное: женой стань, что мужу перечить не будет.

— Ох, матушка, горько мне, — хватается за рубаху Ульяна, будто дышать та ей мешает. — Не схочу, не смогу! — головой качает, а в избу уж Зосим входит.

— Фёкла, Фёклаааа, — зовёт Касьян с порога. — Гость у нас, собирай на стол.

— Пошли, — шепчет мать Ульяне, а та только головой качает. Нет, мол.

— Иду, Касьян, иду, — отзывается, а на дочку грозно смотрит. — Нуууу.

— Нынче Зосим подарки невесте привёз, — говорит снова муж, но уж ближе.

— Подарки, — шепчет Фёкла, пытаясь дочку образумить, а та лицо руками закрывает. — Ну иди же! — толкает вперёд, только Ульяна упирается. — Чтоб тебя, — серчает Фёкла, подхватывая посуду, и выбирается из бабьего кута. — Лушка, — кричит, призывая младшую дочку.

— Звала? — тут же появляется та, будто под дверью подслушивала.

— На стол собрать помоги, — приказывает Фёкла.

Сидят на лавках Касьян и Зосим. Приглаживает волосы Рябой, а Фёкла пытается в нём хорошее разглядеть.

Не красавец, да только не всем красавцами-то быть, зато богат. Что не любят его соседи, так завидуют. В шелках ходить дочка будет, хоть кому-то повезёт, думает Фёкла.

— А где ж Ульяна? — интересуется отец, будто не знает, что дочери из дома ходу нет. — Пусть выйдет, с женихом поздоровается.