Книга Я (не) твоя: Невеста поневоле, страница 36 – Ирина Манаева

Встрепенулась Агафья, что ближе к окну сидела, как воробышек головой вертит, по сторонам крутит, пока мать пожитки из сундуков вынимает. Схватила ту за подол и тянет на улицу.

— Ну куды-куды, — не понимает Анна, дочку хватая. — Слыхала дядьку? Уходить велел. Спасибо, что перезимовать дал, тяжёлое время хоть в тепле пересидели.

Тянет девчонка, а Аннушка всё про своё.

— Кабы не он да не Ульяна, не бывать нам с Петрушей вместе.

— Уляяяя, — вырвалось у ребёнка, округлила мать глаза. Думала, совсем говорить перестанет после испуга того.

— Правильно, — гладит по голове, а у самой слёзы наворачиваются. — Ульяаааана, — тянет, а девчонка подол отпустила, вырвалась да как рванёт из избы.

— Куды раздетая? — кричит мать, вослед торопясь.

А девчонка уж за воротами, скользит по грязи ногами босыми, бежит туда, где Зосим с женой своей.

Выскочила Анна на улицу. Лошадь стоит, а Зосима нет. Удивилась, глянула: бежит Агафья так, что земля на спину летит. Только теперь увидала Зосима, что жену с земли поднимал.

— Господи, помоги, — перекрестилась вдовица, к груди руку прикладывая, и сама бросилась на подмогу. Забыла враз обиду, когда горе в окно стучит.

— Отворяй, — командует Назар, пока Анна калитку толкает. Вбегает быстро по ступеням, дверь трогает — заперто.

— За наличником, — тут же кивает на резные узоры у окна, и вдовица находит ключ, отмыкает замок.

— Помоги снять, — приказывает Зосим, кивая на шубу, хоть и никто ему теперича Анна, токмо не об этом думать надобно. Раздевают вместе Ульяну, на постель укладывают. Лежит она, будто спящая.

— Лекаря знаешь? — смотрит Зосим на вдовицу, а та головой качает.

— Старуху только, — шепчет, ближе наклоняясь, будто тайна в том какая. — Слыхала, что мёртвых поднимает, — говорит, а у самой мурашки по телу стелются.

— Нарочно что ли ведьму подсовываешь? — сдвигает брови Зосим.

— Помочь хотела, — смотрит на подругу, а у самой сердце кровью обливается. — Куды скажешь, туды пойду. А знать никого не знаю боле!

Не было в деревне лекаря, как Потап старый помер, так никто места его не занял. В соседней недавно городской какой-то поселился, учился врачевать на крестьянах. Нравилось людям, хвалили. Токмо ехать за ним надобно 7 вёрст, да обратно семь, коли согласится. А трясти жену по такой дороге Зосим не собирался.

— Улюшка, — припал к жене, да как помочь не ведает. Только не станет сиднем сидеть, Богу молитвы посылать. Ехать придётся. Вскочил с места, бросился к ларю, выхватил монет мешочек, за гашник сунул.

— Будь тут, — Анне приказал, — вернусь с дохтуром.

Страшно вдовице. А никак помрёт Ульяна, скажут все на неё.

— Погодь, — останавливает вдовка. — За Петькой сбегаю, подле жены станешь. Пусть Петруша поедет, вдруг в себя придёт, тебя видать захочет.

Не дождалась, пока согласие даст, выскочила тут же. А уж и до Петьки слухи про Лушку дошли. Хотел домой забежать, разузнать, что здесь про то знают, наткнулся на Аннушку, что белее полотна была.

— Ехать, Петруша, тебе надобно, — шепчет, а сама дрожит то ли от холода, то ли от страха. — Ульяна слегла.

— Как Ульяна? Про Лушку мне сказано было.

— Ой, Петруша, — заревела Анна, не в силах больше чувств сдержать. — Горе какое на семью навалилось. Я ж виновата.

— Ты? — не мог поверить словам её.