Книга Избранная огнём, страница 103 – Ирина Манаева

Он жадно смотрел на меня, желваки ходили на лице, словно он еле сдерживался от следующего шага. Что это? Демонстрация силы или же проявление слабости?

— Лия, — сказал, сцепив зубы.

— Да? — я боялась моргнуть, чтобы он в ту же секунду не испарился. Ударь он или исчезни — будет одной мукой. Рот нещадно сушило собственное дыхание, участившееся от этой близости, и внутри все трепетало, лишь сделай он хоть какой-то намек, готова была отдаться во власть чувств без раздумий.

— Лия, — этот голос нельзя спутать ни с чем. Лишь на долю секунды я обернулась на зов, различая среди деревьев подругу, и поняла, что стою одна. Ему хватило и доли секунды, чтобы снова меня покинуть.

— Ты тут, прекрасно! — улыбнулась Тоннеля.

— Да, — развела я руками, нервно смеясь, — прекрасно, — повторила за ней.

— Что-то не так?

— Нет, что ты, — покачала я наигранно головой.

— Лия? — Юля взяла меня за плечо, заглядывая в глаза, и я, наконец, дала волю чувствам.

Она прижала меня к себе, давая возможность прореветься. Оказывается, Тоннеля может быть довольно милой и доброй, главное, дать почувствовать свою слабину, и тогда в ней просыпается спаситель.

— Влага — моя стихия, — щелкнула она меня по носу, приводя в чувства. — Что-то мне подсказывает, что у твоих слез есть причина, и, думаю, она начинается на М.

— Так очевидно? — усмехнулась я.

— Только слепой не заметит, — сказала Тоннеля, и мы обе расхохотались. — Но речь не про нашего Валеру, — сказала сквозь смех. — Уууу, — перевела дух, вытирая слезы. — Ладно, мы не на Лобном месте, лезть в ваши шуры-муры не хочу.

— В том-то и дело, что нет у нас ни шур, ни мур, и удивительно, что ты не хочешь в это лезть!

— Не могу бить лежачего, — усмехнулась она. — Одно дело, когда ты спокойна, и совсем другое, когда стоишь тут передо мной такая уязвленная и плачешь. У меня тоже есть сердце, Цветная.

— Неужели тут? — ткнула я ее в левую часть груди.

— Не нарывайся, — предупредила она меня шутливо.

— А что с Виталиком?

— Почему ты спрашиваешь?

Я видела, как она занервничала.

— Забудь, — решила не трогать ее. Придет время, если захочет — сама расскажет. Мне тоже не хотелось, чтобы лезли в душу.

Маркус больше не появлялся, Валера бродил где-то по лесу, и нам оставалось догадываться, что именно сказал ему помощник.

В эту ночь я спала как убитая, впрочем, как и все остальные. Валера лежал на своем месте, не знаю, когда вернулся, и все проявили уважение: не лезли с вопросами. Я поняла, как нещадно болят мышцы, а вот Тами выглядела хорошо.

— Удобно, — потянулась Тоннеля, скривившись. — Сама себя лечила, да?

— У кого какой дар, — заулыбалась та в ответ. — Лия, давай помогу?

— Я за нее, — уселась прямо перед ней Тоннеля, подставляя все тело.

— Может, хочу чтоб ты помучилась, — рассмеялась Тамуна.

— Давай-давай, врачуй, зря что ли Гиппократу клятву давала.

— Никому я ничего не давала, — покачала головой Тамуна, поглаживая Юлю.

— Нифига, — удивленно раскрыла глаза та. — Работает!

— Если она ребра смогла Лие склеить, — напомнил Валера, — то здесь все намного проще. — Он снова был с нами, такой же невозмутимый и спокойный.

После того, как Тами «спасла меня», мы сели завтракать.

— Давайте уйдем, пока блондина нет, — начала Тоннеля. — Сейчас опять припрется и в лес утащит.