Книга Ты мне больше не дочь, страница 17 – Ирина Манаева

— Так это ж для ребёнка, - оправдывалась Юля.

— Никогда она не научится ничему, если все ей всё прощать будут.

— Ну не могу я так, Лариса, - томилась Юля ситуацией, где хотелось поступить и по совести, и по правилам.

— Да понимаю, - смягчилась сестра. – Только больше ничего не носи. Ответь, что не станешь. Ничего, в больнице сами обойдутся. Она же о тебе не думала раньше, а теперь прям «мама».

— А если опять передумает?

— Из-под земли достанем! Ждали чуда, не вышло, а теперь пусть сама наказание несёт. Ребёнка только жаль.

Как бы хотелось, что всё было хорошо, только ничего не выходило. Будто в пазле с названием «Счастье» не хватало каких-то деталей.

Лёху так найти и не могли, как сквозь землю провалился.

— Господи, - поставила лампадку в который раз Юля, - помоги моему сыну, - сложив руки, взывала она к Всевышнему. – Вразуми, - она запнулась на следующем слове, не зная, какое именно вставить. – Алису, - назвала она её по имени. – Дай сил малышке жить, на тебя, Господи, уповаю.

То ли молитва была тихая, то ли слишком поздно Юля решила её произнести, только на следующий день её ждала ещё одна новость: Дима попал в больницу.

Радоваться можно было только тому, что, несмотря на критическое состояние Димы, он был жив. Наверное, Юле никогда не узнать, что же именно произошло и как так вышло, но достаточно было того, что ему нанесли несколько колотых ран. Хотели напугать или лишить жизни, она не знала, лишь плакала в подушку, истязая себя ещё больше и чувствуя, что сил не осталось вынести это всё. Ей хотелось уснуть и не проснуться, чтобы пришел Миша, взял за руку и повёл за собой, потому что здесь было слишком черно и беспросветно.

— Ему нельзя возвращаться, - нервничала Лариса, сидя в гостях у сестры. - Как можно дольше тянуть момент, видать, кому дорогу перешёл.

Они сидели на кухне: одна в теле, кровь с молоком, уверенная в себе, с короткой стрижкой и желанием помочь, вторая - высохшая от горя и страданий, с худым лицом, усталым взглядом, но всё ещё живая.

— Что врачи говорят?

— Тяжёлый, - пожала плечами Юля, и в который раз расплакалась.

Если она потеряет ещё и сына, то совершит грех. Самоубийц не отпевают, Юля знала это, верила в Бога, да только что такого она сделала, что оставил ее, возложил на плечи тяжёлую ношу? За какие грехи?

— В общем, звони Алиске! - Лариса придвинула Юле телефон, решая, что дальше тянуть смысла нет.

— Зачем? - не поняла мать.

— Отлежалась в больнице и хватит. Уж за две недели в себя пришла.

— А ребенок?

— А что ребенок? Там останется, проследят. Он все равно в боксе.

— И что дальше?

— Задаток я все равно Захару оставила.

— Какому Захару? - не поняла Юля.

— Ну, адвокату! Он что-то там уже для себя определил, вот осталось Алису ему показать. Так что звони, пусть отвечает за свои слова.

Юля неуверенно взяла телефон и нашла нужный номер. Гудки были долгими и безответными.

— Не берёт, - отчиталась она.

Лариса бросила взгляд на часы.

— Странно, обед уже прошёл, может, на процедуры какие пошла?

Алиса смотрела на высветившийся номер и кусала палец. Внутреннее чутье подсказало ей, что мать просто так звонить не будет, из-за говорить с ней не хотелось. Потом перезвонит, может быть.

Таких как она в отделении было достаточно, слово за слово познакомилась с девчонками, разговорилась, оказалось, что одна из них в законах разбирается. Вот Алиса возьми и спроси, что, мол, ждёт человека при таких обстоятельствах. И расписали ей не самый лучший расклад. Лёха говорил об этом, да только она считала, что запугивает. А потом на эмоциях сказала. Теперь, когда человек со стороны сказал, что срок может ждать реальный, она задумалась, надо ли ей это.