Книга Ты мне больше не дочь, страница 20 – Ирина Манаева

— Внук? - не отставала женщина, и Лёха просиял, понимая, что это выход.

— Да, внук, - подтвердил, - Пашка.

На душе как-то посветлело, будто тучи, сгущающиеся над головой, прошли мимо. Умно назваться чужим именем, так подозрений будет меньше. А что, приехал внук на какое-то время, поживет, а там видно будет. Пашка говорил, всё равно его здесь никто не помнит, двадцать лет почти прошло.

Женщина расхохоталась, и глаза у неё загорелись, отчего Лёхе стало не по себе.

— Не узнаёшь? - развела она руки в стороны, дав возможность рассмотреть себя получше. - Нуу, - подбадривала его, широко улыбаясь, и Лёха понял, что с радостью погорячился.

— Нееет, - ответил честно, хотя как он мог её вспомнить, когда даже не знал.

Улыбка поуменьшилась, послышался разочарованный вздох.

— А говорят первая любовь не забывается, - хитро прищурились её глаза. - Наташка я, Попова, - представилась.

— Ты извини, - пытался выпутаться Лёха, - авария, с памятью плохо.

— Аааа, - протянула она.

— Я пойду, - второй раз повернулся к ней спиной.

— Да погоди, - не унималась женщина, и Лёха мысленно выругался. - Давай посидим, детство вспомним.

— Так у меня ж, - он постучал пальцем по голове.

— Это ты наливку отца не пробовал, - махнула рукой на него, и осознал Лёха, что не отвязаться.

Смотря на Наталью сейчас, он не понимал, что нашел в ней Пашка много лет назад, надо бы поинтересоваться. И пока женщина бегала домой, он звонил Пашке.

— Быстро говори, кто такая Наташка Попова и почему она такая страшная.

Вечер воспоминаний прошёл бурно. Наташка вспоминала всё сама, а Лёхе приходилось только кивать и смотреть на часы. Хохотала, подливала, раскраснелась и не умолкала.

— Слушай, что-то я устал сегодня, - перебил её он.

— Женат? – спросила Наташка, которая хорошенько распробовала наливку, и второй раз за день Лёха сказал глупость.

— Нет.

— Отлично, - улыбнулась Наташа, снимая кофту.

Дима застонал, придя в себя, чувствуя вместо живота раздирающую боль. Последнее, что он помнил, как к нему подошёл какой-то новенький и несколько раз ткнул заточкой прямо в кишки. Что-то горячее заструилось по телу, пропитывая одежду красным, и он, сделав несколько шагов, упал, жалея о том, что последнее, что видит в своей жизни – стены тюрьмы.

Прогнуться или нет – дело каждого, и Дима не был готов к такому. Отец учил быть сильным и не пасовать перед трудностями, а потому он сразу показал, каков есть. Конечно за такое он сразу нажил себе врагов, но как-то держался всё это время, только слишком долго тянулось это время.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И теперь, лежа на больничной койке, он понимал: что это лишь предупреждение, если хотели убить, обязательно бы это сделали, а так просто был намёк. Он и сам не знал, рад ли тому, что выжил, потому что вновь возвращаться в этот кошмар, который закончится нескоро, ему до жути не хотелось.

Когда на пороге квартиры второй раз за последний месяц появилась Алиса, Юля вздохнула с облегчением, пропуская дочь внутрь. Ей до жути хотелось поинтересоваться здоровьем ребёнка, но она молчала, делая вид, что это ей абсолютно безразлично.

— Я решила, как девочку назову, - сама начала диалог Алиса, и не дожидаясь вопроса, продолжила, - Миша.

Юля сдвинула брови на переносице, не понимая.