Книга Во власти Змея, страница 63 – Ирина Манаева

— Поцелуй меня, - сама не понимаю, как произношу это.

— Я не практикую поцелуи.

— Только секс?

— Ещё грубый секс и БДСМ.

— Но я не твои шлюхи, Горячев.

Он оборачивается, будто мои слова заставили его посмотреть на меня с другой стороны.

Снова оказываюсь рядом, касаясь его груди, и он обхватывает мой затылок, а потом стремится дерзко и жадно целовать.

— Нет, - останавливаю его, - так, будто я твоя девушка.

— Лиса, это просто секс! Какая нахер девушка? Ты в курсе, кто я?

— Просто игра.

Снова пара секунд раздумий, и его касания стали ласковее и нежнее. Губы не торопятся, будто пьют с мои губ сок, и я растворяюсь в его прикосновениях.

Не знаю, что придумала тёлка, только готов попробовать. Сегодня меня обломали с сексом, и, казалось, настрой ушёл. Только стоило ей коснуться, как огонь разбежался по внутренностям. Сучье тело, которому постоянно надо кого-то трахать.

Целую, как в детстве. В пятом классе и то не так сосался. Или просто забылось всё. Но отчего-то нравится, и член призывно поднимается и сигнализирует, что пора бы вставить. Но она знает правила. Просто попросить.

Отрываюсь от сладких губ, пытаясь обуздать желание. Не привык тормозить и останавливаться, потому что всегда за всё заплачено. Или же тёлка по личному желанию тянет меня в постель. А таких, как Лиса, давненько не было.

— Всё? – спрашиваю, только ощущаю по упругим горошинам её груди, что она меня хочет. Такого, как есть. Со всеми недостатками и изъянами, пусть и считает меня последним козлом. Тем, кто желает отнять у неё самое ценное. Девственницы всегда трясутся над невинностью, будто мир обрушится, когда порвётся что-то между ног. А многие готовы платить за это огромные бабки, чтобы быть… нет, не единственным. В прогнившем мире похоти и беспорядочных связей не бывает единственных и неповторимых.

Первым. Да, быть первым. Это как власть, которая опьяняет. Только я не готов взять её против воли, хотя Алиев дал позволение. Мы обсуждали слегка его дочурку.

— Строптивая, - дал он её характеристику. – Но красивая. Так что цену даю полную. В расчёте.

— То есть она сделает всё сама?

Он кривил губы, но изрёк.

— Вряд ли. Такая же стерва, как мать.

— И?

— Не думаю, что тебя надо учить трахать женщин, Ксан.

— Против воли? – решил уточнить я.

И он просто отвернулся, не сказав ни да, ни нет. Только и без него понял, о чём молчит старый козёл.

Лиса жмётся всем телом ко мне: маленькая и хрупкая. Кажется: сожми, и вмиг хрустнут все косточки под моими пальцами. Берёт мою ладонь и укрывает свою грудь, будто подсказывает, намекает. Глупая. Да скажи ты уже. Произнеси вслух то, чего так боишься.

— Ты хочешь меня? – прислоняюсь лбом к её лбу, пытаясь высмотреть хоть что-то в глазах. Только слишком темно, и ей, наверное, даже на руку. А мне хочется смотреть на каждую её родинку на теле.

— Да, - еле шепчет, будто, скажи это громче, небеса разверзнутся и польётся лава на наши головы.

Обхватываю сосок губами, чувствуя небольшую грудь. У телки, что ушла, в четыре раза больше. Только мне не нужны эти дойки. Сейчас хочется только эту мелкую дрянь, что дрожит в моих руках. От страха? Ненависти? Желания?

— Скажи, - требую от неё, оказываясь пальцами между её бёдер. Хочется сказать, что касаюсь того, чего не касался ни один мужчина, только вспоминаю этого урода без штанов, и еле сдерживаюсь, чтобы не оттолкнуть её, пока маленькие ногти впиваются в спину, и она прижимается ко мне сильнее.