Книга Разведёнка с прицепом, страница 12 – Ирина Манаева

— Я сама уж, — спокойно отозвалась Маша.

— Обиделась что ли? — посмотрела на неё подруга. — Ну извини. Я честь твою защищала, а эта корова…

— Не надо, Свет. Не хочу ни с кем делить ничего. Если человеку замуж хочется — что плохого? Рыба ищет, где глубже, а человек, где лучше.

— Вон Сеньку нашла уже, пусть угомониться, — вынесла вердикт. — Перекушу, — запихивала Светка в рот помидор, — и уборкой займёмся. Одна комната осталась и ещё половина. Надо ещё разобраться, как тут готовить.

— На печке, наверное, — пожала плечами Маша.

— На вот этой бандуре? — удивлённо округлила глаза Светка. — Назад в прошлое. Слушай, я мультиварку свою привезу тогда.

— Да не надо, не надо, — запротестовала Маша.

— Я не тебе, — остановила её от отнекиваний подруга, — я прицепу нашему, — кивнула на Антошку.

И так им смешно стало, что захохотали женщины, а Светка так смеялась, что чуть помидором не подавилась, и Маше пришлось её по спине стучать.

— Всё-всё, — шипела Светка, выставив руку в сторону. — Полегчало.

В углу нашлась старенькая газовая плита с пустым баллоном.

— Ну вот, жизнь налаживается, — откатила Света большой ржавый баллон из кухни. — Надо такой купить и приделать. Только опять мужик нужен, — сдула с лица невидимую прядку.

— Я почитаю, как там, может, сама сделаю.

— Сама, ага, сейчас, — не согласилась Светлана. — Даже не думай вообще лезть сюда. Я, конечно, Антоху к себе заберу, если что с тобой случится, так что спокойна будь, но вот лезть, куда не следует, не следует, — она задумалась над словами и махнула рукой.

Они перебрались в темнушку, которая соединяла две комнаты. Одна окнами выходила на улицу, вторая во двор. Эта же стояла без окна: молчаливая и пыльная. Включив свет, женщины осмотрелись. На стене висел ковёр, а поверх него старая рассохшаяся гитара. И Маша вспомнила, как баба Шура усаживалась на табуретке, ставила ногу на жёрдочку и заводила песню. Пела она хорошо, протяжно, и мать почему-то постоянно плакала. Слов Маша почти не помнит, но что-то про деревню. Дальнюю, на которую смотрят, прикрывшись рукой, и платки какие-то.

Груда одежды в углу, удивительно, как ещё не унесли, и какие-то детские книжки, хотя отродясь в доме детей не водилось. Журналы, тетради, даже альбом Машин, в котором она когда-то малевала цветы.

— Антошка, хочешь посмотреть, как мама в детстве рисовала? — спросила, улыбаясь, и настоящее соединилось с прошлым. Она осторожно перебирала пожелтевшие от времени страницы, показывая неумелые незабудки и розы. А на одном из листов сохранилась её семья: мама, папа и она. Маша провела пальцами по пропахшим временем страницам и грустно вздохнула. Жизнь такая стремительная. Не успеешь обернуться, и она та самая баба Шура, которой нет. А в доме люди наводят порядок, перебирая вещи, которые хозяйке казались важными и ценными.

Светлана старья не жалела. Её бы воля, она бы выбросила и горсть фотографий, лежавших в нескольких пакетах, и старые ходики, которые сейчас явно были паралитиками, и цветастые платки, принадлежавшие бабе Шуре. Но Маша лишь покачала головой.

— Я оставлю.

— Это ж хлам! — не поняла Светка, держа в руках тетрадь с рецептами. — Всё в интернете давно.

— Кроме бабы Шуры, — ласково улыбнулась Маша, забирая из рук подруги тетрадь. — Вот и пригодится, когда с печкой воевать надумаю.